![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaНедавно я разговаривала о нём с Синим Кроликом.
Начали мы с Окуджавы, с попытки найти у него песни, которые что-то скажут человеку, находящемуся вне контекста времени, когда они писались и пелись.
Естественно, дальше разговор стал более общим. Я настаивала на том, что контекст в любой литературе невероятно важен, и вне контекста нет восприятия, Синий Кролик же склонялся к тому, что самое великое – именно вне.
Через неделю по чистой случайности мы поговорили о том же с![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
tarzanissimo, он тоже настаивал на том, что чем более контекстуально, тем менее крупно.
.....
Для меня не только в литературе, но и в жизни – контекст – чуть ли не самое важное.
Время – это цвет трамваев, троллейбусные усы, запах антоновки на сентябрьском рынке.
И какая была погода в день, когда произошло что-нибудь страшное или хорошее.
Поэтому я очень люблю Трифонова – он насквозь контекстуален. Магазин мясо и парикмахерская на месте сада с георгинами в «Долгом прощании», Ганчук, после избиения на факультете жадно жрёт пирожное в кондитерской. Натруженные, исковерканные тяжёлой работой руки деда-потомственного интеллигента в «Обмене».
Советская цензура оттачивала работу с контекстом.
В очень мною любимой книге «До свиданья, мальчики» герой, от лица которого повествование, уезжает из родного города поступать в военное училище - на дворе 30-ые годы.
Его мать, советская деятельница местного масштаба, опаздывает на вокзал.
И не надо подробней, подробней – лишнее, тут эпоха – от детских канареечных носочков на седеющей женотделке до её гибели в 37-м году, и одиночество, и конец детства, в котором «всей земли одна шестая» – лучшее место на земле. И страшный ледяной ветер.
А всё – затекст-контекст.
....
В результате упомянутых разговоров я сформулировала, что такое в моём понимании постмодернизм, и почему я, как правило, его не люблю.
Постмодернизм – это насильственный отрыв (или, как предложил_oldy_, подмена) контекста.
Недаром постмодернисты так любят эпосы – самые бесконтекстные произведения в литературе.
Берёт Джон Барт за основу «Тысячу и одну ночь», или какой-нибудь греческий миф, добросовестно пересказывает сюжет, лишает его исторического контекста и привносит псевдосовременный, торчащий костью в горле.
И ещё одно – игра на противоречии метода и материала.
Сорокин добросовестно-соцреалистически описывает поедание говна, Комар с Меламидом рисуют картины, которым место в пионерской комнате, только у юных пионеров головы Дзержинского и кого-то там ещё, не упомню.
На мой взгляд, метод механистический, может сработать один раз, но делается фабричным и, по-моему, уже в силу полной фабричности, малоинтересным.
В конце концов, Даниэль написал ещё до всякого постмодернизма повесть о дне открытых убийств – по радио обычной бубнёжкой объявили, что один день в году будет разрешено убивать, ну развивается сюжет, приходит славный день, потом по радио объявляют результаты по республикам, Эстония план недовыполнила...
Неплохая повесть, хотя и не бог весть что – достаточно обычный сатирический приём. При этом Даниэля по сути интересует, как будут вести себя нормальные люди в бредовых обстоятельствах, так что контекст – попросту шестидесятые.
В постмодернистском же варианте из очень похожего и вполне избитого сатирического приёма возникает говноедство Сорокина – не психологическая проза, а слащавый соц. реализм – но ублюдочность метода не привносит интересного. Чего огород городить непонятно – ну, сложил два не подходяших друг к другу кубика.
.....
Есть, есть замечательные писатели с примесью постмодернизма – Эко и Лодж.
Только ведь у обоих происходит не отрыв от контекста и надевание вместо контекста примитивной маски, а создание своего – причём богатейшего.
Поэтому и Эко, и Лодж – всегда смесь «честной прозы» и иронического изыска, нет «Маятника Фуко» без мальчика с трубой, а в романе Лоджа « Nice works » литературоведка, изучающая производственный роман 19-го века и попадающая в сюжет того самого производственного романа, только в 20-ом, этот сюжет проживает.
Ну, а уж то, что Грааль – это старая чашка отца Баудолино, не вызывает никаких сомнений.
Постмодернизм, вызвавший у меня всяческую симпатию – перевод «Одиссеи», сделанный Анри Волохонским.
Я читала только отрывок о Циклопе, и как же бедолагу-Циклопчика жалко! Припёрлись в чужой дом, сожрали еду, ещё и глаз выкололи – тьфу, какие мерзавцы.
Так или иначе, и Эко, и Лодж, и Волохонский попросту вольно пользуются историческими реалиями и чужими текстами, то есть воспринимают культурную реальность столь же живо и лично, сколь и реальность пейзажную, бытовую, социальную – так это ещё Мандельштам делал – Пенелопа вышивает, дружинники шарфы носят.
И вижу я, вижу эти развевающиеся шарфы в лунном свете!
По-моему, высокий уровень обращения с контекстом – необходимое условие хорошей литературы.
Увы, не достаточное всё же – а то величайшим произведением оказалась бы «Школа для дураков»...
Начали мы с Окуджавы, с попытки найти у него песни, которые что-то скажут человеку, находящемуся вне контекста времени, когда они писались и пелись.
Естественно, дальше разговор стал более общим. Я настаивала на том, что контекст в любой литературе невероятно важен, и вне контекста нет восприятия, Синий Кролик же склонялся к тому, что самое великое – именно вне.
Через неделю по чистой случайности мы поговорили о том же с
tarzanissimo, он тоже настаивал на том, что чем более контекстуально, тем менее крупно......
Для меня не только в литературе, но и в жизни – контекст – чуть ли не самое важное.
Время – это цвет трамваев, троллейбусные усы, запах антоновки на сентябрьском рынке.
И какая была погода в день, когда произошло что-нибудь страшное или хорошее.
Поэтому я очень люблю Трифонова – он насквозь контекстуален. Магазин мясо и парикмахерская на месте сада с георгинами в «Долгом прощании», Ганчук, после избиения на факультете жадно жрёт пирожное в кондитерской. Натруженные, исковерканные тяжёлой работой руки деда-потомственного интеллигента в «Обмене».
Советская цензура оттачивала работу с контекстом.
В очень мною любимой книге «До свиданья, мальчики» герой, от лица которого повествование, уезжает из родного города поступать в военное училище - на дворе 30-ые годы.
Его мать, советская деятельница местного масштаба, опаздывает на вокзал.
«Она шла от головы поезда. Она, наверно, понимала, что опаздывает, и потому шла от головы, чтобы не пропустить мой вагон. Поезд медленно катился, и слышно было, как буксовал паровоз. Я спрыгнул на перрон и побежал навстречу маме. В толпе не так-то легко было ее найти. Мы столкнулись неожиданно и обнялись. Мимо катился мой вагон. Сашка с Витькой кричали и протягивали мне руки. Я встал на подножку. Мама шла рядом, подняв ко мне лицо. Из-под кепи выбивались влажные седые волосы, и по вискам текли струйки пота. Мама начала отставать, вагон выкатился из-под вокзального навеса на солнце, мама шла и смотрела на меня и к концу перрона вышла впереди всех. Я помню маму на конце перрона в ее черных туфлях с перепонками, в канареечного цвета носках и длинной юбке. Ноги у мамы были как мраморные: белые в синих прожилках. Больше я маму никогда не видел, даже мертвой...»
И не надо подробней, подробней – лишнее, тут эпоха – от детских канареечных носочков на седеющей женотделке до её гибели в 37-м году, и одиночество, и конец детства, в котором «всей земли одна шестая» – лучшее место на земле. И страшный ледяной ветер.
А всё – затекст-контекст.
....
В результате упомянутых разговоров я сформулировала, что такое в моём понимании постмодернизм, и почему я, как правило, его не люблю.
Постмодернизм – это насильственный отрыв (или, как предложил
_oldy_, подмена) контекста.Недаром постмодернисты так любят эпосы – самые бесконтекстные произведения в литературе.
Берёт Джон Барт за основу «Тысячу и одну ночь», или какой-нибудь греческий миф, добросовестно пересказывает сюжет, лишает его исторического контекста и привносит псевдосовременный, торчащий костью в горле.
И ещё одно – игра на противоречии метода и материала.
Сорокин добросовестно-соцреалистически описывает поедание говна, Комар с Меламидом рисуют картины, которым место в пионерской комнате, только у юных пионеров головы Дзержинского и кого-то там ещё, не упомню.
На мой взгляд, метод механистический, может сработать один раз, но делается фабричным и, по-моему, уже в силу полной фабричности, малоинтересным.
В конце концов, Даниэль написал ещё до всякого постмодернизма повесть о дне открытых убийств – по радио обычной бубнёжкой объявили, что один день в году будет разрешено убивать, ну развивается сюжет, приходит славный день, потом по радио объявляют результаты по республикам, Эстония план недовыполнила...
Неплохая повесть, хотя и не бог весть что – достаточно обычный сатирический приём. При этом Даниэля по сути интересует, как будут вести себя нормальные люди в бредовых обстоятельствах, так что контекст – попросту шестидесятые.
В постмодернистском же варианте из очень похожего и вполне избитого сатирического приёма возникает говноедство Сорокина – не психологическая проза, а слащавый соц. реализм – но ублюдочность метода не привносит интересного. Чего огород городить непонятно – ну, сложил два не подходяших друг к другу кубика.
.....
Есть, есть замечательные писатели с примесью постмодернизма – Эко и Лодж.
Только ведь у обоих происходит не отрыв от контекста и надевание вместо контекста примитивной маски, а создание своего – причём богатейшего.
Поэтому и Эко, и Лодж – всегда смесь «честной прозы» и иронического изыска, нет «Маятника Фуко» без мальчика с трубой, а в романе Лоджа « Nice works » литературоведка, изучающая производственный роман 19-го века и попадающая в сюжет того самого производственного романа, только в 20-ом, этот сюжет проживает.
Ну, а уж то, что Грааль – это старая чашка отца Баудолино, не вызывает никаких сомнений.
Постмодернизм, вызвавший у меня всяческую симпатию – перевод «Одиссеи», сделанный Анри Волохонским.
Я читала только отрывок о Циклопе, и как же бедолагу-Циклопчика жалко! Припёрлись в чужой дом, сожрали еду, ещё и глаз выкололи – тьфу, какие мерзавцы.
Так или иначе, и Эко, и Лодж, и Волохонский попросту вольно пользуются историческими реалиями и чужими текстами, то есть воспринимают культурную реальность столь же живо и лично, сколь и реальность пейзажную, бытовую, социальную – так это ещё Мандельштам делал – Пенелопа вышивает, дружинники шарфы носят.
И вижу я, вижу эти развевающиеся шарфы в лунном свете!
По-моему, высокий уровень обращения с контекстом – необходимое условие хорошей литературы.
Увы, не достаточное всё же – а то величайшим произведением оказалась бы «Школа для дураков»...
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2006-09-28 02:44 pm (UTC)no subject
Date: 2006-09-28 03:01 pm (UTC)no subject
Date: 2006-09-28 03:09 pm (UTC)да, собственно, и разногласий не было особых, я не про то.
no subject
Date: 2006-09-28 03:10 pm (UTC)no subject
Date: 2006-09-28 03:18 pm (UTC)чо-то я брякнул неподумав
:)
no subject
Date: 2006-09-28 03:20 pm (UTC)no subject
Date: 2006-09-28 03:22 pm (UTC)(думал последний раз в прошлую пятницу)
:)
no subject
Date: 2006-09-28 03:29 pm (UTC)утренние лекции - тяжёлое дело
no subject
Date: 2006-09-28 03:29 pm (UTC)no subject
Date: 2006-09-28 03:34 pm (UTC)а пастернака привез из москвы первые три тома из ПСС, все собираюсь начать читать.
no subject
Date: 2006-09-28 03:45 pm (UTC)А Где это контекст у Пастернака? У Мандельштама? Вот у Ахматовой контекста хоть отбавляй, она им захлёснута, и оттого менее значительна. Лучшие, кстати, вещи Бродского стряхнули с себя лохмотья контекста. И потому они лучшие.
Это мнение. ни для кого нне обязательно соглашаться. но на том стою.
Нет уж, я всегда старался от понимаемого так контекста избавляться...
no subject
Date: 2006-09-28 03:47 pm (UTC)no subject
Date: 2006-09-28 03:50 pm (UTC)no subject
Date: 2006-09-28 04:01 pm (UTC)no subject
Date: 2006-09-28 04:16 pm (UTC)no subject
Date: 2006-09-28 04:36 pm (UTC)no subject
Date: 2006-09-28 04:39 pm (UTC)По-моему, я какие-то банальности говорю.
Насчет постмодернизма. Очень точное наблюдение Мблы. Я бы только уточнил: это не отрыв, а подмена контекста. Известный эффект достигается как раз за счет неадекватности нового контекста, его контрастности.
no subject
Date: 2006-09-28 05:11 pm (UTC)no subject
Date: 2006-09-28 05:17 pm (UTC)Лучшая поэзия вне социально-политического времени и внутри контекста времени - она из деталей. Но это уже надо подробней развивать.
no subject
Date: 2006-09-28 05:18 pm (UTC)no subject
Date: 2006-09-28 05:19 pm (UTC)А уж Бродский насквозь контекстуален, при этом очень сложно контекстуален - тут и Питер, и Америа, и эмиграция. Комментарии к нему должны тома занимать.
no subject
Date: 2006-09-28 05:20 pm (UTC)ОйЮ прости за эпос! Я ж дикая. Я, конечно не про эпос - про притчи, котрые терпеть ненавижу!
no subject
Date: 2006-09-28 05:24 pm (UTC)Есть контекст места и времени.
Я хотела написать "подмена" вместо отрыва, употребила слов "отрыв" только потому что очень часто подменяется живой контекст мёртвой схемой. Но в принципе ты прав - подмена точней. Пожалуй, просто заменю в тексте.
no subject
Date: 2006-09-28 05:25 pm (UTC)no subject
Date: 2006-09-28 05:30 pm (UTC)