Мысли по поводу...
Jan. 29th, 2007 03:17 pmВ ответ на это
В девятнадцатом веке натуралистами назывались люди, которые отлавливали зверя, убивали, расчленяли и подробно описывали его строение, а заодно и повадки.
Сейчас мы называем натуралистами людей, которые подолгу живут со зверями, превращаясь для них либо в незаметную часть пейзажа, либо в друзей.
В девятнадцатом веке и в первой половине двадцатого охота была частью культуры.
Сейчас для всё большего числа людей, особенно молодых, охота неприемлема.
В девятнадцатом веке война не воспринималась большинством цивилизованного человечества, как кровавый бесжалостный кошмар.
Собственно, я не знаю, кто, кроме Толстого, так воспринимал войну.
В девятнадцатом веке нормально было драться на дуэли.
А сейчас в детском саду объясняют, что не надо ловить бабочек и насаживать их на булавки.
Я не ратую за вегетарианство. Человек так или иначе будет есть мясо. Я только за то, чтоб предназначенные на съедение звери и птицы короткую отпущенную им жизнь были счастливы – гуляли по травке и радовались. И чтоб не успевали испугаться смерти.
Дважды я видела, в Дордони и в Бретани, как люди до последней возможности держали старых коров, не дающих уже молока. Коров выводили на луг, ухаживали за ними, дарили им последнее лето...
Зимой держать корову, от которой никакой пользы, очень дорого. Позволить корове умереть своей смертью могут разве что люди, у которых коров очень много. Кстати, у Херриота есть история об этом – о корове, которую крестьянин в довоенной бедной Англии не смог отправить на бойню...
Наша дордоньская хозяйка Моник рассказывала мне, каково это – отправлять на мясокомбинат корову, которую телёнком выкормила из бутылки...
А охотник убивает из любви к убийству. В лучшем случае, просто при полном отсутствии эмпатии с живым.
Я не о племенах, живущих охотой и не о лесниках, которым может придтись уменьшить популяцию. Я об охоте для развлечения.
Если б охотникам просто нравилось выслеживать, красться за зверем, подбираться к нему поближе, они бы охотились с фотоаппаратами.
Меня совершенно не интересует, рискует ли на охоте сам охотник. Он выбрал. Зверь не выбирает.
Люди на лошадях, гонящие ополоумевших от ужаса оленей – стоит один раз такое увидеть, чтоб этот олений смертный ужас проник в тебя. Собаки, гонящие беспомощных зайцев. Люди, стреляющие влёт по уткам... Охотник, со страху убивший медведицу в Пиренеях...
И ещё слово есть – подранки. Горестное слово.
Джейк мне рассказывал, как он бросил охотиться.
Как многие мальчишки в Новой Англии, он гонялся за кроликами с луком. И однажды не убил, а ранил. И кролик перед смертью на него посмотрел...
Есть законы, регулирующие убийство на бойне – звери не должны мучиться...
Когда-то мы с Джейком купили подводное ружьё. После многих неудачных выстрелов Джейк случайно попал в маленькую рыбку, и она – развалилась пополам.
Больше мы с ружьём не плавали.
Нам хватило одного превращения живого в неживое...
В девятнадцатом веке натуралистами назывались люди, которые отлавливали зверя, убивали, расчленяли и подробно описывали его строение, а заодно и повадки.
Сейчас мы называем натуралистами людей, которые подолгу живут со зверями, превращаясь для них либо в незаметную часть пейзажа, либо в друзей.
В девятнадцатом веке и в первой половине двадцатого охота была частью культуры.
Сейчас для всё большего числа людей, особенно молодых, охота неприемлема.
В девятнадцатом веке война не воспринималась большинством цивилизованного человечества, как кровавый бесжалостный кошмар.
Собственно, я не знаю, кто, кроме Толстого, так воспринимал войну.
В девятнадцатом веке нормально было драться на дуэли.
А сейчас в детском саду объясняют, что не надо ловить бабочек и насаживать их на булавки.
Я не ратую за вегетарианство. Человек так или иначе будет есть мясо. Я только за то, чтоб предназначенные на съедение звери и птицы короткую отпущенную им жизнь были счастливы – гуляли по травке и радовались. И чтоб не успевали испугаться смерти.
Дважды я видела, в Дордони и в Бретани, как люди до последней возможности держали старых коров, не дающих уже молока. Коров выводили на луг, ухаживали за ними, дарили им последнее лето...
Зимой держать корову, от которой никакой пользы, очень дорого. Позволить корове умереть своей смертью могут разве что люди, у которых коров очень много. Кстати, у Херриота есть история об этом – о корове, которую крестьянин в довоенной бедной Англии не смог отправить на бойню...
Наша дордоньская хозяйка Моник рассказывала мне, каково это – отправлять на мясокомбинат корову, которую телёнком выкормила из бутылки...
А охотник убивает из любви к убийству. В лучшем случае, просто при полном отсутствии эмпатии с живым.
Я не о племенах, живущих охотой и не о лесниках, которым может придтись уменьшить популяцию. Я об охоте для развлечения.
Если б охотникам просто нравилось выслеживать, красться за зверем, подбираться к нему поближе, они бы охотились с фотоаппаратами.
Меня совершенно не интересует, рискует ли на охоте сам охотник. Он выбрал. Зверь не выбирает.
Люди на лошадях, гонящие ополоумевших от ужаса оленей – стоит один раз такое увидеть, чтоб этот олений смертный ужас проник в тебя. Собаки, гонящие беспомощных зайцев. Люди, стреляющие влёт по уткам... Охотник, со страху убивший медведицу в Пиренеях...
И ещё слово есть – подранки. Горестное слово.
Джейк мне рассказывал, как он бросил охотиться.
Как многие мальчишки в Новой Англии, он гонялся за кроликами с луком. И однажды не убил, а ранил. И кролик перед смертью на него посмотрел...
Есть законы, регулирующие убийство на бойне – звери не должны мучиться...
Когда-то мы с Джейком купили подводное ружьё. После многих неудачных выстрелов Джейк случайно попал в маленькую рыбку, и она – развалилась пополам.
Больше мы с ружьём не плавали.
Нам хватило одного превращения живого в неживое...
no subject
Date: 2007-01-30 10:49 pm (UTC)Мясо я тоже ем. И обувь ношу кожаную. А вот мех мне жутко неприятен. Ведь обувь делают из кожи той коровы, которую так или иначе убьют. А норковые шубы носят явно не для тепла. Овечьи - ну, что ж поделаешь, тоже убьют. Мех, кроме как в самых северных странах, вещь статусная.
no subject
Date: 2007-01-31 02:24 pm (UTC)Я понимаю, что мех тебе неприятен. Да в некотором роде, он сейчас статусный товар, а гламурненькие девушки в меховых манто на светских приемах и меня безумно раздражают. Но статусность того или иного вещь непостоянная. В СССР машины, к примеру были очень статусными, сейчас даже студент, подработав, может купить себе авто. И таких примеров можно привести много. Но речб не про это.
Мех из которых шьется одежда, получен из пушных зверей, большинство из которых выращено на зверофермах. Так что, твой аргумент про корову, которую так или иначе убъют, не совсем корректен. Кроме того, нутрия, норка, "кролик - не только ценный мех, но и вкусное мясо". А безотходность производства еще больше снимает нагрузку на природу. Но беда вся в том, что что бы мы не делали - шили бы шубы из меха или из синтетики, мы всё равно будем наносить природе вред. А вот подсчитать балас, думаю, невозможно с нашим сегодняшним знанием.
Собственно говоря, я не с тобой спорю. Я не пытаюсь тебя переубедить, что мех это хорошо. Неприятно, значит неприятно. Это как бы, демонстрация того, что некоторые "зеленые" в своих крайних формах глупы.
P.S. Никак не могу дописать ответ тебе в моем журнале. Половину написал, дальше никак. Там тоже про экологию немного будет. Про интенсивное земледелие.
no subject
Date: 2007-01-31 04:12 pm (UTC)no subject
Date: 2007-02-01 02:59 pm (UTC)no subject
Date: 2007-02-02 05:08 pm (UTC)Вообще же тяжёлый это для меня вопрос - мясоедство. То есть, мясо-то я ем и ни о чём таком не думаю, в основном, птицу и рыбу. Но когда я вижу зверей на ферме - разумных симпатяг...