Меир Шалев. «В доме своем в пустыне»
Apr. 25th, 2007 03:47 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaНе лучше, чем «Русский роман» и не хуже.
По-моему, Шалев равен самому себе.
И если «Русский роман» (первый прочитанный) оставил ощущение, что несмотря на его недостатки, я Шалева читать ещё буду, то после «дома в пустыне» пожалуй что и не буду.
Стилистически опять Маркес – течёшь, как по медовой реке, ребёнка с хвостиком, правда, не рождается, жёлтые бабочки не летают, но зато над семьёй проклятье – все мужчины – отцы, мужья, братья – умирают молодыми.
Уйма всяческих медленных удовольствий – маринованные огурчики с укропом (кстати, на мой взгляд, переводчики ошиблись – огурчики-то солёные), сабры, которые нужно очень осторожно собирать с деревьев (малейшая неосмотрительность – и иголки вонзаются), баклажаны на рынке надо выбирать гладкие и лёгкие, а редьку тяжёленькую.
Но все эти радости могли бы иметь смысл куда больший, если б не попытка сюжета. Шалев, вроде бы, рассказывает историю, мало того, в истории принимают участие люди, местами даже живые (не все и не всё время), только ни один поступок внутренне не оправдан, ни одно построение не кажется убедительным. Я не про вкраплённость фантастики, которой, впрочем, в этом романе практически и нету, я про то, что все поступки и эмоции торчат кривыми вопросительными знаками.
И не то, чтоб читателю предоставлялась возможность подумать, не то, чтоб была скрытая внутренняя логика – нет, впечатление, что Шалев вместо того, чтоб написать бессюжетное, вместо того, чтоб создать эту свою, пусть и похожую на Маркеса, медовую реку, по которой приятно было бы плыть просто так, пытается написать роман, сочиняет искусственную историю, не может придумать мотивировок, и получается чушь – река-то есть, а плыть трудно, потому что раздражаешься, каждую минуту пожимая плечами: Ну и что? Почему?
По-моему, Шалев равен самому себе.
И если «Русский роман» (первый прочитанный) оставил ощущение, что несмотря на его недостатки, я Шалева читать ещё буду, то после «дома в пустыне» пожалуй что и не буду.
Стилистически опять Маркес – течёшь, как по медовой реке, ребёнка с хвостиком, правда, не рождается, жёлтые бабочки не летают, но зато над семьёй проклятье – все мужчины – отцы, мужья, братья – умирают молодыми.
Уйма всяческих медленных удовольствий – маринованные огурчики с укропом (кстати, на мой взгляд, переводчики ошиблись – огурчики-то солёные), сабры, которые нужно очень осторожно собирать с деревьев (малейшая неосмотрительность – и иголки вонзаются), баклажаны на рынке надо выбирать гладкие и лёгкие, а редьку тяжёленькую.
Но все эти радости могли бы иметь смысл куда больший, если б не попытка сюжета. Шалев, вроде бы, рассказывает историю, мало того, в истории принимают участие люди, местами даже живые (не все и не всё время), только ни один поступок внутренне не оправдан, ни одно построение не кажется убедительным. Я не про вкраплённость фантастики, которой, впрочем, в этом романе практически и нету, я про то, что все поступки и эмоции торчат кривыми вопросительными знаками.
И не то, чтоб читателю предоставлялась возможность подумать, не то, чтоб была скрытая внутренняя логика – нет, впечатление, что Шалев вместо того, чтоб написать бессюжетное, вместо того, чтоб создать эту свою, пусть и похожую на Маркеса, медовую реку, по которой приятно было бы плыть просто так, пытается написать роман, сочиняет искусственную историю, не может придумать мотивировок, и получается чушь – река-то есть, а плыть трудно, потому что раздражаешься, каждую минуту пожимая плечами: Ну и что? Почему?
