James Salter “A Sport and a Pastime”
Jul. 11th, 2008 12:46 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaПожалуй, меня эта книга задела чуть меньше, чем « The light years ». Но не потому, что она хуже, а просто потому, что мне в моём сегодняшнем взгляде на мир и душевном состоянии « The light years » ближе.
Вполне возможно, что сколько-то лет назад я бы предпочла “A Sport and a Pastime”.
Так или иначе, это очень хорошая книга.
Больше всего мне в литературе нужно живое прикосновение – пейзаж, смена времён года, улица, кафе, время – прошедшее вроде бы и существующее в параллельном мире, в котором всё остаётся...
Тут – шестидесятые. До рубежа – до 68-го года. В каком-то смысле – подход к нему, люди рубежа.
История незамысловатая – американец во Франции, без денег, без определённых занятий. Студент из Йеля, бросивший университет, потому что учиться ему было слишком просто.
Французская провинциальная восемнадцатилетняя девочка – совсем необразованная, слегка вульгарная, неинтеллигентная. Сносно говорит по-английски, потому что немного работала на американскую армию.
Когда деньги совсем кончаются, американец возвращается домой; девочка плачет; читатель вполне уверен, что не позовёт он её к себе и не вернётся к ней, и сама девочка это знает.
Но через несколько недель в Америке он погибает – ночью на мокрой дороге разбивается в машине...
Это один слой. Но есть и другой – эту историю нам рассказывает другой американец во Франции, человек постарше, лет 35, наверно. Откуда рассказчику известно всё до мельчайших деталей, все сексуальные подробности, все ничтожные разговоры?
А может быть, вся история выдумана рассказчиком? Мы этого не знаем.
Рассказчик почти год живёт в Бургундии в маленьком городке в доме, принадлежащем знакомым.
Кто он такой? Наверно, писатель.
Герой рассказа в огромной блестящей чужой машине как-то раз появляется на пороге у рассказчика, приехал на пару недель, а остался на всю зиму, на всю весну...
Эта машина, колесящая по провинциальным дорогам, тоже живая. Города, городки, городишки. Деревья, улицы, кафе. Пустые столики, чашка кофе, велосипедисты в наступающих сумерках, застывшие деревья зимой, пронизанная солнцем зелень летом. Вот из чего состоит наш мир.
Какие-то деревни, которые я знаю и люблю, но не подозревала бы, что они, оказывается, попали в литературу.
Озеро Сеттон, мы его открыли лет 10 назад – увидев на карте и доехав до него под проливным дождём. Возле озера деревня Montsauche. Несколько домов, лавочка. Кто бы мог подумать, что и она осталась – герои обедают там в ресторанчике, в озере купаются...
Мне очень близок рассказчик – этот его взгляд снаружи, пытающийся заглянуть в чужие окна, этот чуть отстранённый взгляд любящими глазами. Эта вот лёгкая увлекательная стороннесть жизни не там, где родился и вырос. Очень люблю американцев живущих в Париже – с их любопытством, европейскостью, надетой на совсем другое детство, с их вкусом к жизни.
Вчера в метро я читала английскую книгу, а напротив сидели американские совсем молодые ребята. Они мою книжку заметили, и мы на две остановки разговорились.
Оказалось, что одна девочка живёт в Париже, работает в благотворительной организации, остальные ребята – студенты из разных университетов, приехавшие поработать летом.
Первый нередкий вопрос « Are you British ? » – ну, медведи по человечьим ушам прошлись – услышав чужое произношение вместо того, чтоб понять, что акцент, думают, что просто из Англии, из Австралии, мало ли ещё откуда...
Следующий «Are you French ? ». Ответив нет, и сказав « I am Russian », осознала, что ответ идиотский – в следующий раз скажу « of Russian descent »
Автоматизм этого ответа – да просто потому, что моя родина – язык...
А дома я именно во Франции.
Так вот у рассказчика тоже родина – язык – в каждой фразе это чувствуется. И возникает овощной магазинчик, яркие обёртки от апельсинов на мостовой, кусок римской стены посреди городка Autun, проходит зима и по вечерам делается светло...
У этой книжки есть некоторое родство с «Последним танго в Париже». Неотделимость души, неанонимность секса, немеханистичность его во всех предельно откровенных подробностях.
Вполне возможно, что сколько-то лет назад я бы предпочла “A Sport and a Pastime”.
Так или иначе, это очень хорошая книга.
Больше всего мне в литературе нужно живое прикосновение – пейзаж, смена времён года, улица, кафе, время – прошедшее вроде бы и существующее в параллельном мире, в котором всё остаётся...
Тут – шестидесятые. До рубежа – до 68-го года. В каком-то смысле – подход к нему, люди рубежа.
История незамысловатая – американец во Франции, без денег, без определённых занятий. Студент из Йеля, бросивший университет, потому что учиться ему было слишком просто.
Французская провинциальная восемнадцатилетняя девочка – совсем необразованная, слегка вульгарная, неинтеллигентная. Сносно говорит по-английски, потому что немного работала на американскую армию.
Когда деньги совсем кончаются, американец возвращается домой; девочка плачет; читатель вполне уверен, что не позовёт он её к себе и не вернётся к ней, и сама девочка это знает.
Но через несколько недель в Америке он погибает – ночью на мокрой дороге разбивается в машине...
Это один слой. Но есть и другой – эту историю нам рассказывает другой американец во Франции, человек постарше, лет 35, наверно. Откуда рассказчику известно всё до мельчайших деталей, все сексуальные подробности, все ничтожные разговоры?
А может быть, вся история выдумана рассказчиком? Мы этого не знаем.
Рассказчик почти год живёт в Бургундии в маленьком городке в доме, принадлежащем знакомым.
Кто он такой? Наверно, писатель.
Герой рассказа в огромной блестящей чужой машине как-то раз появляется на пороге у рассказчика, приехал на пару недель, а остался на всю зиму, на всю весну...
Эта машина, колесящая по провинциальным дорогам, тоже живая. Города, городки, городишки. Деревья, улицы, кафе. Пустые столики, чашка кофе, велосипедисты в наступающих сумерках, застывшие деревья зимой, пронизанная солнцем зелень летом. Вот из чего состоит наш мир.
Какие-то деревни, которые я знаю и люблю, но не подозревала бы, что они, оказывается, попали в литературу.
Озеро Сеттон, мы его открыли лет 10 назад – увидев на карте и доехав до него под проливным дождём. Возле озера деревня Montsauche. Несколько домов, лавочка. Кто бы мог подумать, что и она осталась – герои обедают там в ресторанчике, в озере купаются...
Мне очень близок рассказчик – этот его взгляд снаружи, пытающийся заглянуть в чужие окна, этот чуть отстранённый взгляд любящими глазами. Эта вот лёгкая увлекательная стороннесть жизни не там, где родился и вырос. Очень люблю американцев живущих в Париже – с их любопытством, европейскостью, надетой на совсем другое детство, с их вкусом к жизни.
Вчера в метро я читала английскую книгу, а напротив сидели американские совсем молодые ребята. Они мою книжку заметили, и мы на две остановки разговорились.
Оказалось, что одна девочка живёт в Париже, работает в благотворительной организации, остальные ребята – студенты из разных университетов, приехавшие поработать летом.
Первый нередкий вопрос « Are you British ? » – ну, медведи по человечьим ушам прошлись – услышав чужое произношение вместо того, чтоб понять, что акцент, думают, что просто из Англии, из Австралии, мало ли ещё откуда...
Следующий «Are you French ? ». Ответив нет, и сказав « I am Russian », осознала, что ответ идиотский – в следующий раз скажу « of Russian descent »
Автоматизм этого ответа – да просто потому, что моя родина – язык...
А дома я именно во Франции.
Так вот у рассказчика тоже родина – язык – в каждой фразе это чувствуется. И возникает овощной магазинчик, яркие обёртки от апельсинов на мостовой, кусок римской стены посреди городка Autun, проходит зима и по вечерам делается светло...
У этой книжки есть некоторое родство с «Последним танго в Париже». Неотделимость души, неанонимность секса, немеханистичность его во всех предельно откровенных подробностях.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2008-07-12 07:04 am (UTC)Про "ай" - очень интересно - с этого "ай" началось моё первое знакомство. Мы прилетели в Лондон после полугода в Америке, по дороге в Париж. У нас было несколько часов, и мы попытались понять, как добраться до города. Мужик в камере хранения нам сказал, что надо "бай ту чип дайретёрн" Что такое "дай" - спросили мы. Ответ был "дай из дай - мандай, тьюсдай,..."
Но мерзее английского с французским прононсом, наверно, может быть только французский с английским. Впрочем, они равны по мерзостности
no subject
Date: 2008-07-12 04:02 pm (UTC)Наверное, поэтому у французов и англичан и такой взаимный исторический антагонизм!
Как-то обратил внимание на то, что у Жюль Верна все англичане - злодеи, и единственный симпатичный англичанин из всех его романов - достаточно странный Филеас Фог. :)
no subject
Date: 2008-07-12 06:01 pm (UTC)no subject
Date: 2008-07-13 06:29 pm (UTC)Наверное ему очень импонировало, что среди американцев было так много изобретателей. За это он им и "прощал" английский язык. Хотя, в "Север против Юга" он таки "дал петушка": у него франкофоны, обитатели "французской покупки" - сплошь смелые аболиционисты, хотя на самом деле они как раз и отстаивали "дело Юга", особенно луизианцы и кентуккийцы - как тут не вспомнить знаменитых генералов-южан Борегара и Джорджа Криттендена! (Хотя брат последнего - Леонидас Криттенден и кузен-техасец Тюрпен Криттенден были генералами у северян).
А вот у Жаколио (равнодушного к изобретениям) в обеих Америках достойными были только франко-канадцы, причем он их часто описывал в тех же тонах, как Джек Лондон (откровенный расист) описывал англосаксов. Такое - и у Луи Бусенара заметно. В "Сорви Голове" он об англичанах пишет совершенно теми же словами, что и Сабатини - об испанцах! "Вы звери, господа!" :)
no subject
Date: 2008-07-13 07:20 pm (UTC)no subject
Date: 2008-07-13 08:00 pm (UTC)Вы же не запоминаете содержание энциклопедических статей, а ведь ЖВ часто обвиняют в том, что он переносил в свои романы целые куски из Ларюса. Да и люди у него очень уж схематичны. С одной стороны - писатель он был действительно "никакой".
Но с другой стороны - будь он действительно "никаким", никогда бы его романы не стали такими любимыми и популярными! Может быть он просто был очень талантливым популяризатором? Вы в таком наверняка лучше меня разбираетесь! :)
no subject
Date: 2008-07-16 10:13 am (UTC)