mbla | The Glass Palace, Amitav Ghosh. Сумбурные мысли по поводу.

Эта книжка – с точки зрения литературной очевидным образом не слишком хорошая, – даёт возможность что-то узнать про далёкий угол мира – Бирму, Малайзию, Индию.

Длинная семейная не слишком хорошо написанная сага – от конца 19 века, захвата Бирмы англичанами, до 90-х годов 20-го. Много экзотики, джунглей, слонов, плантаций, но собственно это неважно.

Интересными мне показались несколько тем, которых Гош так или иначе касается – особенности английского империализма, национально-освободительные движения, роль индийцев в окружающих Индию странах, участие женщин в жизни во всём этом углу мира.

Один из основных героев этой книжки – индийский бедный неграмотный мальчик-сирота, разбогатевший, благодаря уму, деловым способностям и сильнешему желанию выйти в люди. Собственно говоря, книга – это его история. И в самом конце замыкается круг – внучка этого человека, профессор в Калькутте, находит в Бирме его сына, собственного дядю – фотографа-диссидента, старика, просидевшего несколько лет в бирманской тюрьме.

Один наш близкий приятель-индиец, внешне больше всего напоминающий английского лорда, только коричневого цвета лорда, и не забывавший обзывать англичан по поводу и без, будучи припёрт к стенке, на вопрос о том, что принесли англичане в Индию, ответил: «школы и больницы».

Надо сказать, что общение с индийцами в Америке для меня было всегда самым лёгким общением – нас с ними роднит жизненный опыт. Многие индийские интеллигенты, если и не провели детство в коммунальных квартирах, так провели его в тесных хрущобах, ездили не на машинах, которых у родителей вовсе не было, а в автобусах. И как ни странно, этот детский опыт тесноты и отсутствия изобилия сближал, целый ряд вещей не приходилось объяснять. Правда, надо сказать, что отношение к изобилию у людей из России и из Индии было разным. Попав в американский супермаркет конца 70-х, человек из России как правило испытывал ощущение, что ассортимент продуктов должен быть таким и только таким, а человек из Индии говорил, что и десятой доли вполне достаточно.

Гош довольно подробно описывает омерзительную королевскую власть в Бирме, неконтролируемую жестокость, абсолютный произвол. Англичане же устанавливают в Бирме свои более или менее европейские порядки, при которых колонизаторы, конечно, главные, но местные жители от них страдают куда меньше, чем от собственной королевы. И тем не менее люди предпочитают королеву. Жестокую, отвратительную, но свою.

Это ведь вообще любопытный вопрос. Почему своя мерзость большинству людей предпочтительнее «чужой». Откуда берётся это слово «своё». Очень глубинная принадлежность человека группе, несвобода.

В той же Бирме англичане сдерживали ненависть населения к индийцам, ненависть такого же рода, как антисемитизм, замешанную в большой степени на зависти к способности индийцев «выбиваться в люди».

Во время войны на стороне японцев, жестоко убивавших и англичан, и местное население, сражалась целая индийская повстанческая армия, о которой я узнала только из этой книги. Наш индийский приятель имел обыкновение говорить, что вторую мировую надо называть войной европейской и американской, потому как прочему миру до неё дела не было. Как я сейчас понимаю, говорил он это потому, что вспоминать про повстанческую армию не хотел. Кстати, в значительной степени эта армия состояла из индийцев-офицеров, до того служивших в английской армии.

Отчасти, конечно, переход этих офицеров на сторону врага был вызван ужасным обращением японцев с пленными, собственно, как и переход людей во власовскую армию был связан прежде всего с жутким обращением немцев с пленными и с тем, что Сталин не подпускал к российским пленным Красный крест.

Но логика у «принципиальных» индийцев, судя по этой книге, была вполне власовской – хоть с чёртом, но против англичан.

Итак, главными врагами были англичане, и в результате у люди готовы были принять любой уродливости собственный режим. Очевидная истина – любой народ имеет право на самоопределение, но как печально это предпочтение своих агрессоров и мучителей чужим, пусть даже меньшим агрессорам.

Впрочем, проходит время, и у кого-то возникает тоска по империи, хоть по английской, хоть по австро-венгерской. В Куала-Лумпуре есть целая сеть магазинов под названием British India, а один наш приятель по происхождению из Черновиц, любит приговаривать, что родину у него отняли в 1914 году, когда Фердинанда в Сараеве убили.

И наконец – женская доля. Любопытно, что в Индии, а похоже, что и в Бирме, и в целом ряде ближневосточных стран женшины начали выбиваться на руководящие роли раньше, чем в Европе и тем более в Америке. Создаётся впечатление, что в ситуации, когда пропасть между образованным классом и остальным населением непреодолима и огромна, жёсткое ролевое общество не мешало образованным женщинамиз высшего класса подниматься на самый верх, и главное, система ценностей это почему-то позволяла ещё тогда, когда в Европе и в Америке женщина по ценностной общественной ориентации должна была только сидеть дома и воспитывать детей.

Да, а возвращаясь к книжке – она всё-таки не так уж плоха. Сначала я её просто просмотрела, читать подробно мне было скучно, а потом вернулась назад, потому что кое-где в конце книги вдруг проскользнула литература – старик, тот самый главный герой, проживший всю жизнь в Бирме, во время войны, потеряв все богатства и сына, уходит пешком из Мандалея в Калькутту. Но никогда Ганг для него не сможет сравниться с Ирравади. Кстати, опять ассоциация с евреями – и с русскими, и с немецкими – тосковавшими по «берёзкам» зачастую сильней, чем тосковали не евреи.

Но наверно, сцена, примирившая меня с автором сильней всего – память маленькой девочки – она однажды случайно, войдя утром в спальню, увидела двух стариков, спавших обнявшись...

Flat | Top-Level Comments Only

From:

amerik.livejournal.com

мне начало понравилось, первые страниц 50-100. Там, где
про конец бирманской монархии. И почему-то сами монархи с
компанией были почти симпатичны.
но я не все помню - года три назад читала, может, даже больше.

у него есть еще забавная книжка "Калькуттская хромосома".

From:

летопись

The Glass Palace, Amitav Ghosh. Сумбурные мысли по поводу.

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags