"Затем, чтоб пустым разговорцем..."

[mbla]

У gasterea симпатичная игра, - осеннюю тоску разгонять.

Вот здесь http://supercalifragia.livejournal.com/483622.html придуман совершенно замечательный флешмоб: подбор иллюстраций на заданные четверостишия.

Четверостишия неинтересно, чего их по отдельности вспоминать, лучше стихи...

Вот что мне gasterea предложила

* * *
Вещи осени: тыква и брюква.
Земляные плоды октября.
Так топорщится каждая буква,
так, признаться, намаялся я.
Вещи осени: брюква и тыква,
горло, обморок, изморозь, медь,
всё, что только сегодня возникло,
а назавтра спешит умереть,
все, которые только возникли,
и вздохнули, и мигом притихли,
лишь молитву твердят невпопад –
там, в заоблачной тьме, не для них ли
многотрудные астры горят?

Я спросил, и они отвечали.
Уходя, не меняйся в лице.
Побелеет железо вначале
и окалиной станет в конце.
Допивай свою легкую водку
на крутой родниковой воде,
от рождения отдан на откуп
нехмелеющей осени, где
мир, хворающий ясною язвой,
выбегающий наперерез
ветру времени, вечности праздной,
снисхождению влажных небес...


Бахыт Кенжеев

Слишком просто - если буквально... А если нет - не знаю как - от настроения зависит. Не буду помещать очевидную тыкву-брюкву (впрочем, брюквы у меня и нет, а тыква не одна)

Вот например




***

Кто хочет поиграть?

Comments

[mrka.livejournal.com]

Давай на выбор. И ведь не обязательно одно, и не обязательно одну картинку на каждое?

[mbla.livejournal.com]

Конечно.

Я хотела одну Плат и одного Уолкота в васькиных переводах.

Вот.

У Уолкота

Помнишь детство? Помнишь дождь, шуршавший вдали?
Вчера написал я письмо и тут же порвал в клочки.
Ветер унёс обрывки с холмов, и порхали они,
как чайки в Порт-оф-Спейн над долиной реки;
глаза наполнились старыми горестями до краёв,
будто лежу я в постели кверху лицом
и смотрю – низкие руины остаются от тающих в дожде холмов,
и всё пробую заглушить сердца смурного гром –
это дождь накатывается на Санта-Круз, следа не оставив от синевы,
щеки мокры, за последний луч солнца ухватываются холмы,
пока не исчезнут, а потом – далёкий шум реки, волны травы,
тяжелые горы… Тяжёлые облака тканью лиловой тьмы
последнюю яркую трещину затягивают, и мир
спешит возвратиться к мифу, к зыбкой молве,
к тому как было уже однажды, да, было однажды…
Помнишь похожие на колокольчики красные ягоды в траве,
кустарники вдоль дороги и церковь в конце неопытности,
и шум ля ривьер Доре, сквозь деревья слышный едва,
запах свиной сливы, которую с тех пор я ни разу не нюхал,
длинные тени на маленьких пустых дорогах, где сквозь асфальт – трава,
от мокрого асфальта подымается варёный
запах, и повлажневший воздух ненадёжен, зыбок,
а потом дождь зачёркивает часовню Ла Дивина Пастора
и жизнь, состоящую из невероятных ошибок?

А у Плат

МЫС ШЕРЛИ

От кирпичной тюрьмы и до водокачки
Прибой пересыпает гравий гремящий.
Груды снега теснятся, как тучи.
В этом году вода, перепрыгивая волнолом,
Всяческий мусор тащит
На кладбище щепок за прибрежным льдом.
Наваливается море неряшливое
На песчаный двор, на старый бабушкин дом.

Во дворе на песке грязная груда льда.
10 Умерла та, чьё бельё хлопало тут на ветру,
Как листы железа.
Та, что заботу о доме не выпускала из рук,
Против своеволия моря воевала всегда.
Как-то на клумбу герани пляшущий шквал
Пробитую гарпуном акулу закинул вдруг,
И корабельный шпангоут* через окно в подвал...

Весь этот сговор стихий упрямых
Она сметала в кучу грозной метлой.
Но вот уже двадцать лет,
20 Как никто не защищает этот дом седой.
Она кормила его из рук, спасала
От прибоев и прочих бед –
До сих пор не вымыло солёной водой
Лиловые голыши, вмурованные её рукой
В стены, в которых море выгрызло ямы.

Никто не зимует теперь в доме.
Забиты окна,
На которые она хлеба
И яблочные пироги студить ставила...
30 Но что за дух тут выжил, чья теплится тут судьба,
Кому до этого дома дело, чьё это горе?
На этом упрямом пятачке гравия –
Только обломки, выблеванные морем,
По двору перекатываются под ветром мокрым.

На серых волнах чайки качаются сонно.
Труд, полный любви, – и весь пропал он.
От мыса Шерли, крошку за крошкою,
Отгрызает море мало-помалу.
Она умерла благословлённая,
40 А я, как прохожая, –
Мимо обломков, залапанных шквалами
Моря злобного и криворожего...
И тонет за Бостоном кровавое солнце.

Из этих иссохших камней, которые ты наполнила
Неизречённой твоей благодатью
Щедро, как молоком –
Я всё равно сумею достать её,
Напоят меня камни...
И ещё о том
50 Должна тебе сказать я, что эти камни
Для голубки белопенной – никакой не дом...

К решёткам и к башне рвутся чёрные волны.

[mrka.livejournal.com]

Отлично. Потом займусь.

[mbla.livejournal.com]

Ой, тут циферки в Плат - это номера строчек. Я их копируя, забыла выкинуть.

[mrka.livejournal.com]

Угм. У Федьки ещё на другой лапе нашла гадость...

[mbla.livejournal.com]

Такую же?

Лапы передние?

[mrka.livejournal.com]

Похожую. Одна передняя, одна задняя.

[mbla.livejournal.com]

Ну, вы должны ж опять с ней к врачу

[mrka.livejournal.com]

Да, но лишний раз уж очень не хочется. Должны на следующей неделе. Пока мажу и надеваю ботинки. Сейчас вот осмотрели все четыре лапы как следует, больше пока не нашли. Оно кругленькое, как язвочка, что ли.

[mbla.livejournal.com]

Экзема?

[mrka.livejournal.com]

Не знаю я...