"Да разве могут дети юга"
Aug. 20th, 2010 07:12 pmКак-то поставили в машине старую запись Никитиных, где они поют - что-то лучше, что-то хуже - самые разные стихи.
Я "детей юга" всегда любила, но, удивительным образом, читала, видимо, не вчитываясь, особенно не задумываясь.
А тут вдруг осознала, о чём это. Проверила, когда написано - да, конечно, в 58 году, поздний Эренбург... Оттепель.
Я к Илье Григорьевичу всегда относилась хорошо, прощала ему и то, что он хитрый еврей-царедворец, и враньё и недоговорённость в "Люди. Годы. Жизнь", и неталантливость "Падения Парижа" - за "Хулио Хуренито", за "Улицу Ищи полдень", за "Фому неверного", ещё за какие-то стихи, да и человеческая симпатичность, не говоря уж об уме, всегда проглядывала. И даже в безобразном "Падении Парижа" нежность к городу пронзительная.
А тут, посмотрев новыми глазами на "детей юга", я через всё его царедворчество, через всю его удачливость, так остро ощутила эту тоску свободного человека в железных клешнях двадцатого века...
Третий день вертится
Да разве могут дети юга,
Где розы плещут в декабре,
Где не разыщешь слова «вьюга»
Ни в памяти, ни в словаре,
Да разве там, где небо сине
И не слиняет ни на час,
Где испокон веков поныне
Все то же лето тешит глаз,
Да разве им хоть так, хоть вкратце,
Хоть на минуту, хоть во сне,
Хоть ненароком догадаться,
Что значит думать о весне,
Что значит в мартовские стужи,
Когда отчаянье берет,
Все ждать и ждать, как неуклюже
Зашевелится грузный лед.
А мы такие зимы знали,
Вжились в такие холода,
Что даже не было печали,
Но только гордость и беда.
И в крепкой, ледяной обиде,
Сухой пургой ослеплены,
Мы видели, уже не видя,
Глаза зеленые весны.
58 г.
Я "детей юга" всегда любила, но, удивительным образом, читала, видимо, не вчитываясь, особенно не задумываясь.
А тут вдруг осознала, о чём это. Проверила, когда написано - да, конечно, в 58 году, поздний Эренбург... Оттепель.
Я к Илье Григорьевичу всегда относилась хорошо, прощала ему и то, что он хитрый еврей-царедворец, и враньё и недоговорённость в "Люди. Годы. Жизнь", и неталантливость "Падения Парижа" - за "Хулио Хуренито", за "Улицу Ищи полдень", за "Фому неверного", ещё за какие-то стихи, да и человеческая симпатичность, не говоря уж об уме, всегда проглядывала. И даже в безобразном "Падении Парижа" нежность к городу пронзительная.
А тут, посмотрев новыми глазами на "детей юга", я через всё его царедворчество, через всю его удачливость, так остро ощутила эту тоску свободного человека в железных клешнях двадцатого века...
Третий день вертится
Да разве могут дети юга,
Где розы плещут в декабре,
Где не разыщешь слова «вьюга»
Ни в памяти, ни в словаре,
Да разве там, где небо сине
И не слиняет ни на час,
Где испокон веков поныне
Все то же лето тешит глаз,
Да разве им хоть так, хоть вкратце,
Хоть на минуту, хоть во сне,
Хоть ненароком догадаться,
Что значит думать о весне,
Что значит в мартовские стужи,
Когда отчаянье берет,
Все ждать и ждать, как неуклюже
Зашевелится грузный лед.
А мы такие зимы знали,
Вжились в такие холода,
Что даже не было печали,
Но только гордость и беда.
И в крепкой, ледяной обиде,
Сухой пургой ослеплены,
Мы видели, уже не видя,
Глаза зеленые весны.
58 г.
no subject
Date: 2010-08-20 08:38 pm (UTC)Я занимаюсь его биографией и творчеством много лет, Вы - гуглите и доверяете "слухам, циркулирующим в России")))
Да и не в этом дело. Дело в том , что нам ( родившимся в 40,50,60 и далее годы) негоже "прощать" таких людей как И.Г. Это даже не смешно, а просто низко. Именно об этом я писал в своем первом посте. И только.
no subject
Date: 2010-08-20 10:15 pm (UTC)я обсуждаю Ваш тезис о том, что автор поста не может давать свою оценку И.Г.
и я по-прежнему с этим тезисом не согласен.
давайте я попробую объяснить, почему
1. Я отстаиваю право любого человека высказывать свое мнение о публичных фигурах (живых и мертвых), если это мнение основано на каких-то источниках. Разумеется, это мнение может быть опровергнуто. Вы можете сказать "я много лет занимаюсь И.Г. и могу доказать, что И.Г. не был царедворцем". Все выслушают доводы и, вероятно, согласятся. Но пока доводов нет - и даже нет аппеляции к Вашим профессиональным знаниям об И.Г. - у всех остается право ссылаться на Гугл, "слухи" и Солженицына.
2. Довод "вас тут не стояло" (вы родились в 40-60) я не готов принять к рассмотрению. Потому что нас не стояло и во времена Пушкина, Ивана Грозного и Юлия Цезаря. И это не мешает нам выносить свои суждения о людях, живших в то время. Да, конечно, эти суждения внеисторичны, потому что мы автоматически переносим нынешние этические представления на те далекие эпохи. Но ведь и Вы, когда говорите, что И.Г. оставался человеком, выносите этическую оценку. Или применительно к тем, кто жил в страшное время можно выносить только положительные этические оценки, а отрицательные нельзя? Это странная позиция.
И, наконец, про "прощать". Конечно, никто из нас не имеет право "прощать" человека-Эренбурга. Пусть Михоэлс с Мандельштамом прощают, нас там не стояло. Но в исходом посте глагол "прощать" употреблен, мне кажется, в смысле "за текст Икс мы можем простить автору тексты Игрек и Зет". Это не очень удачное, но широко распространенное выражение, означающее, как Вы сами понимаете "хотя мне не нравятся тексты Игрек и Зет, но текст Икс так хорош, что я люблю этого автора". В этом контексте единственная персональная оценка "хитрый еврей-царедворец" должно пониматься как характеристика образа автора, каким он предстает из собрания сочинений И.Г. (также как и "человеческая симпатичность" и "ум"). Так что я не вижу особой низости в этой фразе - в лучшем случае не очень удачную формулировку.
А теперь несколько слов, почему я так взъелся. Мне кажется, что любовь к И.Г. не должна приводить к попыткам прервать свободное читательское восприятие его книг и его личности.
Тезис о том, что люди, живущие в вегетарианские времена не могут выносить суждений о людях, живших в страшные времена, тоже кажется мне, ну, половинчатым, что ли.
Дело в том, что довод "он жил в страшное время" не должен быть индульгенцией. В это время много людей жило. Часть из них даже в это время умерло. Я не понимаю, почему люди, в это время не жившие, начинают раздавать индульгенции. Н.Я. и Анна Андреевна это еще могли делать - но, кажется, не злоупотребляли этим правом - а родившиеся в 40-60 гг. этого делать, мне кажется, не должны.
Я считаю, что либо надо отказаться от вынесения оценок вообще (и тогда не швыряться в оппонента словами "низко"), либо признать за всеми право на свои оценки.
При этом обращаю внимания, что лично я оценок И.Г. не выносил, если не считать того, что сказал, что он мне симпатичен и вызывает сочувствие.
no subject
Date: 2010-08-20 10:54 pm (UTC)"Конечно, никто из нас не имеет право "прощать" человека-Эренбурга".
И я писал об этом. Вот и все. Остальное от лукавого, Вы в этом преуспели))
no subject
Date: 2010-08-21 09:41 am (UTC)А ведь об И.Г. можно и еще много рассказать- и хорошего и дурного.Но вам, бедняге, такие сложности недоступны.
Спасибо за стихотворение, Лена!
no subject
Date: 2010-08-21 05:34 pm (UTC)no subject
Date: 2010-08-21 05:48 pm (UTC)no subject
Date: 2010-08-21 06:11 pm (UTC)no subject
Date: 2010-08-21 11:03 am (UTC)no subject
Date: 2010-08-21 11:51 am (UTC)А кто раньше Эренбурга публично заявил, что Михоэлс не "погиб", а был убит властями?
no subject
Date: 2010-08-21 11:58 am (UTC)Мандельштама и Михоэлса назвал произвольно. Можно и других подобрать.
no subject
Date: 2010-08-21 05:36 pm (UTC)