про везенье

[mbla]

Мне очень хорошо на работе – и с людьми на работе.

Проводишь в офисе всё ж полжизни - помню, как я себя чувствовала, когда работала инженером в фирме - эдакая лёгкая неловкость, как когда ботинки жмут, меня не покидала - ходишь с людьми на ланч и не вполне понимаешь, о чём разговаривать – все какие-то чужие.

Да и сама работа была - вроде, и не глупая, писала вполне занятные программы по управлению производством, - но приходила в офис - не к себе домой, и не чувствовала себя уверенно.

А потом  в кризис 91-го фирма закрылась (никак не могла я тогда знать, что удача бывает и такой!), и после года безуспешных поисков работы в промышленности (для информатиков во Франции тот кризис был куда злей последнего) я вернулась в университет.

Впрочем, началось с того, что я подобрала в магазине «Шекспир» газетку с объявлением – дурацкая американская бизнес школа в Париже искала преподавателей математики и информатики по-английски. Я им позвонила, получила несколько часов в неделю  и вспомнила, что можно вообще-то вернуться в университет – получить чисто французский преддиссертационный диплом DEA, поактивней поискать почасовку, потом диссертацию написать.

Всё сложилось – DEA я получила, почасовки постепенно стало больше, чем я могла взять, если не стоять  одновременно у доски в сильно географически удалённых друг от друга точках Парижа.  А диссертацию я так и не написала – почасовка в EFREI переросла в постоянное место. Ну, работать на полной ставке, писать диссертацию и работать с tarzanissimo было уже вовсе нереально, хотя моя научная руководительница этого понять не могла, объясняя мне, что пока она не закончила диссер, она не имела обыкновения прерываться даже на день – ну, разве что в Рождество. Впрочем, это отдельная песня. Моя научная руководительница живёт в двух шагах от университета Paris 6, ходит в офис пешком, проводит там весь день. Предлагала мне встречаться в универе, или у неё после восьми вечера, - при этом она часто начинает трудовой день чуть ли не в 8 утра. Муж её тоже математик, тоже в Jussieu – и жизнь их, по-моему, очень счастливая, заполнена учёными занятиями. Однажды я видела, как в доинтернетные времена они собирались в отпуск – в унаследованный от родителей  домик под Ниццей, где они летом проводят всё свободное от конференций время,– вместе с собачкой, которая на конференции тоже ездит, благо в корзинке помещается. Поскольку время стояло доинтернетное, главное было – не забыть взять с собой в Ниццу примерно багажник математических книг и статей, которые вдруг да понадобятся. Короче, Ирэн так и не поняла, как я могла бросить диссертацию из-за отсутствия времени...

...

Мне в жизни много раз совершенно незаслуженно везло. Вот моя работа – одно из таких чудесных везений. А если учесть, что я, кажется, единственная у нас без диссера, так и вообще получается, что волшебное везение.

И последним везением  был приход  Лионеля. Вокруг полно людей, с которыми мне очень приятно ланчевать, ходить в бассейн, пить кофе, болтать о том, о сём, и много о работе. Есть Николя, с которым мы дружим, знаем друг о друге очень личное.

Но Лионель – ещё более свой, совсем свой – с людьми не из России всё же это ощущение полной свойскости возникает по понятным причинам относительно редко – другие детство и юность сказываются.

Лионель - одержимый математик, при этом весьма независимый – работает сам, иногда и без соавторов, и из тех, кто много считает на компьютере, запуская свои подсчёты ночами, чтоб к утру сосчиталось. Ему 35, но его у нас несколько человек уже приняли за студента.

До нынешней американской жены у него была румынская подруга, – на этом он выучил румынский и приобрёл интерес к восточной Европе.

Объехал земной шар, пользуясь только поездами и кораблями, и соответственно, его тоже занесло на так любимый разнообразными иностранцами транссибирский экспресс , где на него произвели впечатление милиционеры, всю дорогу игравшие в карты, и provodnitzA, с которой он пил чай.

Бабушка у Лионеля – итальянка . Есть такой отличный писатель Франсуа Кавана, который происходит  из предвоенного нищего итальянского парижского пригорода, и написал несколько  жизнерадостных  автобиографических книг на языке, который, конечно, в основе французский, но с такими занимательными итало-жаргонными вкраплениями. Лионель утверждает, что его бабушка пришла прямо из этих  романов – слово в слово. Прадед, как всякий приличный итальянец, от нищеты уехавший во Францию, был каменщиком, правда, в отличие от отца Каваны, читать всё-таки умел. Кавана-старший читать не умел, когда услышал от сына, что земля вертится, крайне обиделся, решив, что сын над ним издевается, но зато у него из самой заштатной персиковой косточки, вырастал и плодоносил персик – он раскидывал косточки у домов, которые строил. А бабушка Лионеля была учительницей начальной школы в деревне – образования у неё толком не было, но в деревне нужны были учителя. И вышла замуж  она тоже за учителя начальных классов - француза.

А ещё, что особенно приятно, Лионель ухитряется очень много всякого разного читать, так что, похоже, что у меня, вдобавок к i_shmael ,  появился ещё один человек, от которого я смогу узнавать про книжки...

В очередной раз – повезло!

Comments

[cahiervert.livejournal.com]

Да, работа с хорошей дружеской атмосферой, это очень большой плюс.
Подумала недавно, что в России, как-то не принято обращать внимание на акцент, если это, конечно, не иностранец с Запада. В то время, как во Франии такие вопросы задают часто - "у вас акцент, и откуда вы?":) Хотела спросить, остался ли у Вас небольшой акцент, или Вы давно уже говорите с парижским прононсом?

[mbla.livejournal.com]

Убежал длинный коммент. Придётся снова. Когда я жила в России, людей с акцентом, кроме иностранцев там просто не было. При этом нетерпимость к не совсем такой речи, по крайней мере в ленинградском интеллигентном кругу, была чудовищной. Не прощали ни регионального произношения, ни мелких погрешностей против литературного языка. У нас была знакомая, жившая лет до 28 во Франции, оказавшаяся в Ленинграде перед войной. Она говорила идеально, лучше, чем я по-французски, потому что совсем не делала ошибок, но у неё оставался лёгкий привкус иностранности в интонациях скорей. Мы хмыкали - дескать столько лет живёт в России, а не избавилась от этого привкуса.
Действительно, и в Америке, и во Франции совершенно нормально спросить у человека, откуда он. Меня когда-то в Штатах это удивило, а сейчас кажется совершенно естественным - любопытно же. В этом вопросе нет ничего дискриминационного, чистое любопытство.
Акцент у меня сильный, и я от него не отделаюсь никогда. Надеюсь, что количество ошибок в речи и на письме неуклонно снижается и когда-нибудь достигнет нуля, но акцент, конечно, останется. У меня он слегка закамуфлирован - только людьми с хорошими ушами опознаётся как русский, а так обычно его за итальянский принимают.

На работе у меня есть немец со средней руки немецким акцентом, один американец с очень сильным акцентом, другой со слабым. Англичанка с сильным акцентом. Бразилец, плохо говоряший по-французски, и сириец, говорящий весьма средне. Ну, и я. Кажется, перечислила всех обладателей акцентов, это уж не говоря о региональных произношениях :-)))

[cahiervert.livejournal.com]

Спасибо за интереснейший ответ! А мне недавно сказали, что я говорю с португальским акцентом:)))
Понимаю, что ничего такого в этом нет, конечно. Просто иногда хочется затеряться в толпе, но только начинаешь говорить, и акцент выдаёт!Помню, где-то читала, что агентов разведок, и в частности, КГБ, учили иностранным языкам по особо разработанным методикам, то есть акцента у них не было вовсе. Мне это всегда казалось невероятным. Но не знаю, насколько это правда. Друзья-французы говорят, что акцент придаёт неповторимый шарм, и если "потеряешь акцент, и вместе с ним пропадёт индивидуальность". Вот, например, Джейн Биркин, до сих пор говорит с английским акцентом, и не собирается от него избавляться:)
Вспоминая русских писателей в эммиграции, любопытно отметить, что довольно плохо изъяснялся по-французски Бунин(из воспоминаний А. Бахраха). Как-то слышала интервью Набокова, в записи: его французский был свободный и очень яркий, но акцент всё же чувствовался.
Но больше всего, меня поражает Эльза Триоле, которая свободно писала романы на чужом, в общем-то, языке; цитаты из её произведений вошли во французский фразеологический словарь. Не могу сказать, что я её большая поклонница, но всё же. Правда, как она говорила, не известно...

[mbla.livejournal.com]

Вроде бы по американским исследованиям переломный возраст овладения языком - 13. Приехавшие до 13 родным получают английский, после всё-таки нет. Но видимо, не обязательно не родной язык означает чужой язык...