mbla | Мои любимые люди

В начале лета мы заметили, что Кате стало тяжело ходить на длинные прогулки. Уставала, пыхтела, плелась без радости...

Ещё в марте мы с нашей ветеринаркой и её помощницей втроём взгромоздили Катю на старенький стол под рентгеновский аппарат, едва этот стол не сломав – он покосился, но не подломился. Ветеринарка показала мне пятна в бронхах – хронический бронхит, старческая болезнь. В лёгких всё было чисто. Но ужасающий артроз с торчащими отростками костей – несчастье больших собак – на рентгене был отлично виден.

Вернувшись из Дордони, где Катя не хотела особенно двигаться и по общему впечатлению хандрила, сделали ей анализ крови, который оказался совершенно нормальным. На слух в лёгких всё было чисто, аппетит отличный, как всегда, рентген делали недавно.

В общем, решили, что артроз ей мешает ходить, а хронический бронхит – дышать.

Нюшенька вот в последние месяцы жизни с огромным трудом вставала, приходилось поднимать её, просунув под живот полотенце.

Но Нюшеньке было тогда почти 12, а Кате ещё только будет 9 в октябре.

Пригорюнилась я и стала приучать себя к мысли о том, что Катя с зимы очень постарела... Да, раньше Нюшеньки, но ведь и у людей по-всякому бывает...
Собрались уезжать – сначала в Па де Кале, потом в Бретань, потом на Средиземное море.

Я взяла у ветеринарки мешок с лекарствами – от артроза, глазные витамины, чтоб катаракта не развивалась, сердечные (симптомов нет, но у всех больших собак с возрастом сердце увеличивается, и сейчас считается, что очень неплохо до симптомов начинать давать лекарство).

Пошутили с ветеринарной помощницей, которая мне отсчитывала таблетки – фильм «Катя едет на каникулы».

Ну, и отправились. В Па-де-Кале ходили с ней вечером на пляж – она даже чуть-чуть иногда бегала, насколько вообще ньюфы бегают – с приятнейшим чёрным псом. Но так, не рвалась гулять...

В Бретани и вовсе расхотела шевелиться – лежала целыми днями на холодном полу, практически не общалась.

Только, казалось, к еде и остался интерес – молодую кукурузу с поля грызла.

Потом через Париж на юг. Два дня ехали, потому что очень не хотелось целый день везти Катю в машине без кондиционера. Да и вообще утомительно. Так что в Лионе остановились. Было нежарко, а в гостинице и вовсе кондиционер, однако Катя пыхтела...

И даже как-то на еду не кинулась, – съела, но надо было её уговаривать...

Всю ночь как-то попыхивала, и ещё лапы стали расползаться на плиточном полу, как когда-то у Нюши.

Я была уверена, что артроз, несмотря на антивоспалительное, очень обострился, и что Катя пришла ровно в то состояние, в котором была Нюша в последние полгода жизни...

Добрались до сада с домом – Катя поела с аппетитом, но оставалась безучастной. Только когда я с ней беседовала, хвост мне отвечал, а остальным и вовсе не удавалось её разговорить.

Через пару дней я позвонила в местную ветеринарную клинику – в надежде на совет и на какое-нибудь более сильное лекарство.

Милейшая секретарша сначала сказала, что можно попробовать увеличить дозу, а потом по моему голосу поняв, что я очень беспокоюсь, предложила приехать.

Посидели в небольшой очереди, где пыхтели все пациенты, не только Катя. Лабрадор, живущий в деревне, временами убегающий в поисках приключений, был укушен неизвестной большой собакой. Кот подрался из-за дамы... Чего не услышишь в очереди к ветеринару.

Милейшая девочка-врач выслушала нашу грустную историю и сказала – давайте всё ж убедимся, что нет ничего, кроме артроза.

В лёгких чисто, сердце без шумов, температуры нет. Сделала анализ крови. И нашла незначительную анемию.

Проверила, нет ли двух страшных инфекционных болезней – лейшманиоза и лептоспироза.

Не нашла.

Решила убедиться, что нет внутреннего кровотечения. Собаке 9 лет, надо быть уверенными, что не опухоль.

Направила нас на УЗИ в клинику возле Тулона и подчеркнула, что отправляет к очень хорошему доктору, УЗИ ведь дело такое – очень многое зависит от врача.

Тем временем выписала кортизон, который при артрозе, если недолго его принимать, помогает выйти из особенно болезненного состояния, ну и антибиотик, его с кортизоном всегда дают.

Клиника – очень страшное место – там не до смеха, туда возят зверей, которых лечащие ветеринары направляют на анализы и операции. Кошек было мало, а собаки... Была лабрадориха – она дышала с присвистом, кашляла, но хвост ходил ходуном. Чёрный терьер – молодой весёлый, обнимал хозяйку, а из зада у него кровь капала, и хозяйка уже знала, что опухоль... И почти с каждым зверем два человека.

Мы втроём с Бегемотом и Танькой приехали. Вышла строгая с виду женщина средних лет, у Кати опять разъехались ноги, но у нас уже было на такой случай полотенце под живот.

Положили её на спину – Бегемот держал ей передние ноги (он уверен, что Катя потом на него за это дулась), мы с Танькой задние (нас ей было не видно). Сделали УЗИ – всё, вроде, нормально. Потом ещё УЗИ сердца – тоже ничего интересного.

Я воспряла духом, но строгая женщина заметила, что не очень верит она, чтоб собака так пыхтела из-за артроза, ведь она пыхтит даже в покое. Решила «посмотреть на этот хронический бронхит». Сделала рентген – оказалось, что оба лёгких страшно поражены.

В общем, сказала она нам, что вероятней всего это рак. Я спросила, можно ли чем-то помочь, может ли собака ещё пожить... Ответ был – мало что можно сделать.

Ну, кортизон, конечно, надо давать, антибиотик с ним. Может быть, пункцию... Но прибавила, что окончательный диагноз даст только сканирование. Остаётся малюсенькая вероятнось, что не рак, а всё-таки пневмония.

Это было в пятницу вечером, на утро понедельника она назначила сканер.

В викенд я мысленно прощалась с Катей и пыталась как-то утешить Ваську... При этом, не веря себе, видела, что с антибиотиками и кортизоном ей, вроде бы, становится чуть лучше.
...
А в понедельник строгая тётенька показывала мне снимки и подробно объясняла, что именно она на них видит и почему это – пневмония!!!! Длинная тяжёлая абсолютно неслышная, – она, вероятно, началась очень давно.

Весь месяц к нам медленно возвращалась прежняя собака, – та, что протирает носом дырки в коленях. Любит потанцевать. С чудовищным аппетитом.

В эту субботу мы с ней были у нашей родной ветеринарки. У Кати в карточке она перед отъездом на каникулы записала – если собака будет не в форме, когда вернётся, сделать рентген.

Сейчас, когда ветеринарка её увидела, исхудавшую, когда посмотрела на рентгеновский снимок, она сказала, что была б уверена по снимку и впалым бокам, – рак лёгких.

У нашей ветеринарки с исключительно чуткие уши, – послушав Катю, ей удалось услышать не хрипы, но какое-то легчайшее изменение тона там, где воздух не совсем хорошо проходит.

Решила, что ещё месяц антибиотиков при таком воспалении лёгких очень не повредит.

А строгая женщина, которая делала нам сканер и УЗИ, оказалась весьма известной. Когда наша ветеринарка училась, та работала в Лионе и считалась лучшим специалистом в диагностике, – компьютерной, рентгеновской, в общем, во всём, где картинка.

Вот ведь – во Франции очевидным образом и человеческая медицина, и звериная – очень женские профессии. У нас девочек – раз-два и обчёлся – не хотят в инженеры, а в медицинских и ветеринарных школах – больше половины. Так что есть всё ж статистическая гендерная разница, хотят того феминистки, или не хотят.

А Кате-то как повезло – прописали ей для поправки и потолстения сливочное масло, мясной фарш, рисовую кашу, варёную морковку.

Кстати, пока ей было плохо, фарш она ела с удовольствием, а обычно столь любимые фрукты, не хотела.

А тут несколько дней назад сожрала корки с целой дыни, и уж арбузных без счёта.

Я возвращаюсь вечером домой – и не нарадуюсь – навстречу Катя, и я только пытаюсь на ходу скинуть штаны, в которых на работу хожу...