(no subject)
Feb. 10th, 2012 04:48 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaНесколько дней назад, приехав с работы раньше обычного, я зашла перед самым закрытием в кабинет к ветеринарке за катиными лекарствами.
От холода казалось, что на улице особенно темно.
Ветеринарка тоже в тот вечер ушла пораньше, и меня встретила только рыжая девчонка лет двадцати – ветеринарная помощница Одри – в убранном кабинете с вымытым полом и двумя перевёрнутыми стульями, взгромождёнными на кушетку.
Мы немножко поболтали, а потом из комнаты за кабинетом (там запасы лекарств, там пациенты иногда отлёживаются – из наркоза выходят, там ветеринаркина собачуга дни коротает, изредка мячом выскакивая к пациентам) показалась незнакомая лабрадорская голова. По движениям, по седине, по какому-то потерянному взгляду было видно, что голова принадлежит старой собаке.
Я, естественно, спросила у Одри, её ли она. Оказалось, что не совсем. Пять лет она её знает, брала к себе, когда хозяева куда-то уезжали, а теперь взяла насовсем. Собака была – мальчика, – он вырос, ушёл из дома... С Одри ей лучше, чем с мальчиковыми родителями.
Зовут Алисой. Не такая уж и старая – 13 лет. Но ничего не слышит, страшный артроз, а теперь ещё и какие-то мозговые проблемы начались – по ночам не спит, скребётся, вот стали ей таблетки давать.
Тем временем Алиса, пошатываясь, вышла из задней комнаты и проковыляла мимо нас в переднюю. Одна лапа от артроза короче другой, и какое-то общее ощущение неуверенности – во взгляде, в походке.
Мы поговорили о том, что вряд ли она протянет ещё год, что лучше б она умерла во сне... Одри сказала, что предупредила хозяев о том, что если собака начнёт мучиться, ей придётся принять решение...
Алиса потыкалась носом в угол, а потом подошла ко мне, понюхала, подняла морду, я почесала ей лоб. И вдруг что-то изменилось. Передо мной была собака – ну, артроз, ну, глухота, – бывает –«есть в ней ещё жизнь» – сказала я. И Одри согласилась – есть, да.
Вот сначала, когда она глядела из задней комнаты – безучастная, самопогружённая, когда ковыляла мимо нас, казалось – всё – ничего у неё не осталось. А тут – вроде как, пошатавшись немного на артрозных искалеченных лапах, вспомнила где она и что, пришла в себя, стряхнула оцепененье.
Синявский говорил, когда кошка болела и ей приходилось впихивать лекарства... Человек вот заболевает, попадает в больницу, – он знает – либо помрёт, либо выздоровеет. А кошка-то...
...
Алиса вздохнула, взглянула на меня совершенно осмысленным взглядом и ушла к себе, в заднюю комнату.
От холода казалось, что на улице особенно темно.
Ветеринарка тоже в тот вечер ушла пораньше, и меня встретила только рыжая девчонка лет двадцати – ветеринарная помощница Одри – в убранном кабинете с вымытым полом и двумя перевёрнутыми стульями, взгромождёнными на кушетку.
Мы немножко поболтали, а потом из комнаты за кабинетом (там запасы лекарств, там пациенты иногда отлёживаются – из наркоза выходят, там ветеринаркина собачуга дни коротает, изредка мячом выскакивая к пациентам) показалась незнакомая лабрадорская голова. По движениям, по седине, по какому-то потерянному взгляду было видно, что голова принадлежит старой собаке.
Я, естественно, спросила у Одри, её ли она. Оказалось, что не совсем. Пять лет она её знает, брала к себе, когда хозяева куда-то уезжали, а теперь взяла насовсем. Собака была – мальчика, – он вырос, ушёл из дома... С Одри ей лучше, чем с мальчиковыми родителями.
Зовут Алисой. Не такая уж и старая – 13 лет. Но ничего не слышит, страшный артроз, а теперь ещё и какие-то мозговые проблемы начались – по ночам не спит, скребётся, вот стали ей таблетки давать.
Тем временем Алиса, пошатываясь, вышла из задней комнаты и проковыляла мимо нас в переднюю. Одна лапа от артроза короче другой, и какое-то общее ощущение неуверенности – во взгляде, в походке.
Мы поговорили о том, что вряд ли она протянет ещё год, что лучше б она умерла во сне... Одри сказала, что предупредила хозяев о том, что если собака начнёт мучиться, ей придётся принять решение...
Алиса потыкалась носом в угол, а потом подошла ко мне, понюхала, подняла морду, я почесала ей лоб. И вдруг что-то изменилось. Передо мной была собака – ну, артроз, ну, глухота, – бывает –«есть в ней ещё жизнь» – сказала я. И Одри согласилась – есть, да.
Вот сначала, когда она глядела из задней комнаты – безучастная, самопогружённая, когда ковыляла мимо нас, казалось – всё – ничего у неё не осталось. А тут – вроде как, пошатавшись немного на артрозных искалеченных лапах, вспомнила где она и что, пришла в себя, стряхнула оцепененье.
Синявский говорил, когда кошка болела и ей приходилось впихивать лекарства... Человек вот заболевает, попадает в больницу, – он знает – либо помрёт, либо выздоровеет. А кошка-то...
...
Алиса вздохнула, взглянула на меня совершенно осмысленным взглядом и ушла к себе, в заднюю комнату.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2012-02-10 07:50 pm (UTC)no subject
Date: 2012-02-10 11:46 pm (UTC)no subject
Date: 2012-02-11 12:01 pm (UTC)no subject
Date: 2012-02-11 07:56 pm (UTC)