mbla | Лазурный берег в конце зимы 6

А потом мы отвернули от моря - в холмы, в мимозу, на древне-римскую дорогу via Aurelia - из Италии в Прованс. В красных горках массива Эстерель, в холмах чуть пониже массива Таннерон эта дорога была разбойничьей вотчиной ещё лет двести назад. Вышел из лесу с кистенём, или с ружьём - и грабь дилижанс.

Я очень хотела в мимозовые леса, но всё равно не ожидала, что это будет так сильно. Когда я ещё любила "Мастера и Маргариту", всегда изумлялась маргаритиной нелюбви к "этим жёлтым цветам, которые первыми появляются в Москве". Когда в начале марта толстые тётки у метро продавали жёлтые бледные веточки, всё-таки посреди снежной пустыни - это было первым обещанием, - не навсегда.
Когда ещё ни тюльпанов, ни нарциссов, и только тополёвые срезанные ветки шевелились в банках, пускали тощие белые корни, набухали почками.

Потом, уже уехав из России, я увидела мимозу на кустах - цыплячьи шарики поярче, всегда ей радовалась в Риме, да и не только.

Но то, что было сейчас - другое - огромной силы соучастие - холмы, заросшие мимозой, запах, пролезающий даже в закрытые окна машины, а когда остановишься и дверь откроешь, - охватывающий мимозовый горьковатый воздух. И ночью, когда засыпаешь, мимоза перед глазами - собой и острой памятью о черёмухе...