mbla | Дедовщина

по-Петькиному – бабовщина.

У нас очень низкая кровать, – матрас на коротеньких ножках, – под ним пыль, упавшие туда скомканные бумажные носовые платки, плоские коробки, в которых зимой летняя одежда, а летом зимняя.

Именно там, как я уже как-то говорила, повадилась спать Таня.

Надо сказать, что час ночи, когда пора ложиться, – время тяжёлое. Таня и Гриша носятся друг за дружкой по квартире. И топочут их слоновьи тяжкие ноги – туда-сюда-обратно-тебе и мне приятно – известная загадка из журнала «Мурзилка». Отгадки только не помню. Наверно, собака Таня с кошкой Гришей в час ночи – отличный ответ!

Так вот после бега, когда я гашу повсюду свет, всё же наступает час, когда утомлённые животные решают, что пора им отправиться на ночной покой.
Таня распластывается на полу, по-пластунски с великим трудом втискивается под кровать, и вот уже только лапы, напоминающие о небольшом белом медвежонке, оттуда торчат. Пару дней назад только она приладилась залезть в нору, как из-под кровати раздался – кххххххххх – самый настоящий – «ты не трогай Пыха, будет тебе лихо – пхххххх» – место занято, позвольте вам выйти вон.

Таня не смирилась так уж просто – попа кверху, лай, Гриша выскочила – шагом марш из-под дивана, как читали мы про «когда был Ленин маленький с кудрявой головой», и ещё минут на пятнадцать – ежевечернее бешенство.

А потом они отправились под кровать вдвоём. И это при том, что разумной Грише в больном сне не могло раньше придти в голову коротать ночи там в пыли.

А я вспомнила историю из Вигдоровой. Про мальчика из детдома, который засыпал у себя в кровати, а утром просыпался неизменно под кроватью, и понятия не имел, как туда попадал.

Директор детдома Карабанов, сам бывший детдомовец, воспитанник Макаренко, догадался в чём дело – во сне мальчишка, беспризорником покатавшийся безбилетно по стране в поездах, пытался забраться в некое безопасное пространство под вагоном. И отучил Карабанов его элементарно – сам ночью залез под мальчишечью кровать, и когда тот полез вниз, шикнул – вон отсюда, место занято.

Гриша, правда, отучать Таню не стала. Просто постановила – подкроватье моё, хочу – пускаю, хочу – нет.