mbla | старые фотографии...

Месяц назад приезжала ко мне из Лондона Таня Бен, жена Васькиного любимого друга Жорки Бена.

Васька с Жоркой познакомились в 57-ом. Вместе были в переводческом семинаре у Татьяны Григорьевны Гнедич. Потом, когда советская власть пробуравила маленькую щёлку в железной занавеске, и через неё стали просачиваться на Запад кое-какие эмигранты, Васька с Жоркой практически одновременно начали искать пути для отъезда, и выскочили практически одновременно. Жорка был бОльшим, чем Васька путешественником – жил сначала в Израиле, потом чуть-чуть в Америке, потом вместе с Таней в Мюнхене, где они оба работали в центральном бюро «Свободы», а потом они с Таней прошли конкурс на работу на Бибиси и осели окончательно в Лондоне.

Жорка был присяжным свидетелем на Васькиных свадьбах, если только он рядом случался, когда Васька в очередной раз женился. Когда мы ходили в мэрию, Жорка был в Лондоне, так что нам свидетельствовали Бегемот и Марья Синявская.

Жорки нет уже пять лет... Васька позвонил мне во время моей лекции, когда узнал, что Жорка умер... У меня почему-то не был отключён телефон... Я выскочила за дверь...

Таня привезла три фотографии – на посмотреть и отсканировать. В отличие от Васьки, Жорка методичен и аккуратен. Так что под фотографиями его пояснительные подписи.

Тут «семинарские»: Ира Комарова, которая чудесно перевела Огдона Нэша, его читал на вечерах западной поэзии всеми в то время любимый Сомов; Галя Усова, васькина тогдашняя жена, она много переводила Байрона, очень здорово переводила австралийскую, по сути, народную поэзию, хоть и написанную вполне известными авторами. Следующий – Ефим Григорьевич Эткинд. По таниному мнению жоркин комментарий о том, что всё прилично, вызван именно эткиндовским внимательным видом. Он-то был мэтр, а остальные все – мальчишки и девчонки, хоть Эткинд и старше их не так уж намного, Васьки вот на 12 лет... Ефим Григорьича нет уже 14 лет...

photo ottaniben0005izm.jpg

Когда-то Васька сам бездумно дал мне в руки мощное оружие – в ответ на моё возмущение по поводу каких-то очередных его политических идей (васькизмов), с несомненностью включающих повешенье к хуям – я ему сказала, что из страны, которой он, Васька, бы управлял, пришлось бы уехать, – Васька скромно ответил, что да, вот и Жорка всегда ему так говорил. Ну, и я стала ему поминать при случае, что, дескать, вот и лучший его друг Бен...

Потом, когда я с Жоркой как следует познакомилсь, я как-то ему об этом его высказывании о васькиных политвзглядах напомнила, и тут Жорка мне сказал: «Неправда, никогда я такого не говорил». А Жорка, надо сказать, всегда разговаривал очень неторопливо. И говорит он мне в своей рассудительной манере: «Я ему сказал, что я очень хочу уехать из Советского Союза, но на границе минные поля, и я сижу и не дёргаюсь, но если ты, Васька, будешь управлять страной, то я уползу через минное поле».

Жорка в 90-ые, когда мы познакомились, был похож на библейского пророка, и я сказала Тане, что, небось, в молодости был Жорка небесно хорош собой, а Таня и отвечает: «нет, что ты, он стал благообразен потом, когда уже бороду отрастил, а в молодости был похож на портняжку из Шолом-Алейхема и даже почему-то часто ходил с ножницами по общежитским коридорам в Петрозаводске»

photo benizm.jpg

Собака тут - Нюша...

Жорка был из тех немногих людей, которым Васька «прощал» галстук. Для Васьки этот предмет одежды был олицетворением несвободы, и он любил говорить, что из-за того, что надо было ходить в галстуке и по расписанию, с утра, не поехал в Мюнхен в штабквартиру «Свободы», а отправился на вольные хлеба фрилансера в парижское бюро. Таня, конечно, сказала мне, что Васька выдумывает. Что приходить вовремя действительно было нужно, но вот галстука никто не требовал.

А Жорка утром надевал рубашку с галстуком под халат и шёл жарить яичницу с беконом. По крайней мере, так было, когда мы приезжали к ребятам в Лондон.

Так или иначе, когда Васька нападал на галстуки, я ему напоминала, что галстук носят Жорка и Михайлов – из близких. Но у Васьки, видимо, галстук связывался со случаями, когда по всяким официальным поводам ему самому приходилось «удавку» против воли надевать, и он сразу накидывался на бедных банковских мальчиков, которых облачают в галстуки и в прочие приличия. Потом, на свадьбе нашего приятеля Димки, женившегося на полуитальянской-полуфранцузской девочке Ане в замке, пожалованном де Голлем аниному деду за военные заслуги, Васька, к восхищению аниной итальянской мамы, лихо повязал на себя выданный кем-то с итальянской стороны похожий на шейный платок пёстрый галстук.

Мир, как известно, очень мал. Лет десять назад была в Париже Майя Лютова – младшая подруга бегемочьей мамы, питерская биологиня. А ещё она дружила с Васькиным приятелем Славкой Станкевичем. Они были вместе в катакомбной антисоветской церкви.

Встретившись с Васькой, Майя радостно сказала: « А знаете, как Бена вместе с Бетаки звали в Питере, – они назывались БенбардАки!» Ходили вместе и устрашали народ, надо полагать. Про Ваську-то понятно, а вот Жорка рассудительный, аккуратный... В отличие от Васьки, любил академическую работу, переводя, рылся в справочниках.

БенбардАки собственной персоной.
photo ottaniben0004izm.jpg