(no subject)

[mbla]

Вчера мы весь вечер слушали Дилана Томаса (спасибо, kattly).

Когда долго продираешься через его стихи, ломая ветки, напарываясь на сучки, таская камни, нагружая вагоны, злишься и теряешь нить - нужно иногда вспомнить, что он гений.

Он пел и звенел. И был совершенно естественен, даже ассоциировался с country music!

И я в очередной раз думала, как редко в русских переводах хороши английские стихи, как часто уходит переливчатая аллитеративность, сложнейшая сплетённость звуков, а появляется топорность формального соответствия - строф, рифм или их отсутствия.

Как вытащенный на берег осьминог. Прекраснейший в воде зверь, - глядит печальными глазами, движется с предельной грацией - то махнёт щупальцем, то небрежно обовьёт камень и сольётся с ним. А когда какой-нибудь злодей убивает его из подводного ружья, на берегу оказывается кусок бесформенной тряпки.

Вместе с нами Томаса слушала Гришка, она сидела у меня на коленях, вперив жёлтый взгляд в экран, по которому бегали серо-чёрные узоры.

Странным образом разноцветные картины, сопровождающие музыку, никогда Гришку не привлекали.

А тут сидела она заворожённая, иногда только замахивалась лапой или приближала нос к самому экрану.

А вот у Вознесенского "Мой кот, как радиоприёмник, зелёным глазом ловит мир" - когда были одноглазые такие приёмники, мир был громадным, и волновали названия городов, крутил ручку и слышал сквозь треск Лондон, Париж.

Что только доказывает, что нет худа без добра и добра без худа.

Утконосы, оказывается, ядовиты. Посетители Австралии, не давайте себя кусать утконосам.