Осторожно: социальное

[mbla]

По просьбе sherlock7_r все посты с социально-политическим содержанием помещаю по катом

Получив по почте реплику ippe_totenkopf в разговоре со scholar_vit и lena_shagina, я решила любопытства ради заглянуть в журнал к этому юзеру.

Информация с главной страницы: физик, МГУ, родился в 1982-ом.

Интересы:

Военная техника, КГБ, НКВД, РВСН, СССР, Сталин, Третий Рейх, авиация, антисионизм, атомная физика, военная история, военно-морской флот, высшая математика, история техники, книги Г.П.Климова, книги М.Калашникова, книги Ю.И.Мухина, математическая физика, нацизм, нейтронная физика, сталинизм, физика элементарных частиц, ядерная физика, ядерное оружие.

И вот несколько ссылок.

Первая

Вторая

Третья

Четвёртая

Я бы не стала об этом писать, если б не то, что не в первый раз сталкиваюсь в жж с людьми, взгляды которых являются откровенно фашистскими, а социальная принадлежность – тот круг, который когда-то, двадцать-тридцать-сто лет тому назад, назывался русской интеллигенцией, тот круг, представители которого подписывали письма протеста, тот круг, который противостоял власти и репрессиям, тот круг, в котором не очень близко знакомые люди давали друг другу читать «нелегальщину»...

ippe_totenkopf родился в Обнинске, так что, вероятно, физик он потомственный...

Да, конечно, высшее образование никогда не гарантировало личной порядочности, и да, интеллигенция не была гарантирована от увлечения фашизмом.

Возьмём хоть того же Эзру Паунда. Но ведь у интеллигентов, увлечённых фашизмом, не было опыта – ни личного, ни родительского...

Честно сказать – страшно. Иногда кажется, что настали последние времена.

Comments

Re: поверхностные две копейки:

[a_p]

Ну понятно, кричать о политике на каждом углу да первому встречному было несколько не принято :)

Re: поверхностные две копейки:

[bgmt.livejournal.com]

Я говорю "внутри себя молчали".

Re: поверхностные две копейки:

[katyat.livejournal.com]

Да нет, ни внутри ни снаружи не молчали. Просто не кричали громко, книжки "запрещенные" просили в метро не читать. Ну оборачивать хотя бы. Поэтому-то вначале вся перестройка шла на "ура".
Но я про начало 80-х, в 70-х помню мама просила в школе не говорить, что дома "голоса" слушают, а в 80-е (да-да, и при Андропове) никто уже не боялся.
Помню реакцию на сообщение преподавателя по ГрОб в 82:"Товарищи, с глубоким прискорбием..." и тут-же его перебивает возглас "как, уже?!".

Re: поверхностные две копейки:

[bgmt.livejournal.com]

Всё это развивалось довольно причудливым образом, никакой внутренней логики в том, что в какой момент было "можно", не было, хотя на самом деле логика была: нужно было соблюдать правила игры и улавливать их на ходу. "Голоса" не были большой крамолой и в начале 70х, но глушили их жёстко (хотя, конечно, можно было уехать далеко от глушилки), и говорить, что по ним слушали, можно было только полушёпотом и не всюду. Книги были некоторые очень большой крамолой, одного моего знакомого вызывали за всего-навсего "Николая и Александру". (Но за неё не сажали, её только изымали, она считалась не антисоветской, а тенденциозной). Анекдоты рассказывали всегда. Правда, и страдали за них, не посадкой, но много было других мер.
Я не про это. Я про молчание внутри, т.е. нежелание видеть целиком. Оно было у подавляюшего большинства начиная с начала 70х. Оно очень легко и рассеивалось и забывалось - для Вас с началом перестройки, а я то же видел в эмиграции (или за полгода до эмиграции), когда только что бывшие лояльными люди вдруг начинали ненавидеть советскую власть. Это зависело от направления давления среды. В 60х его было меньше, это было время постепенного освобождения. Свободы в 60е было меньше, а ощущения свободы больше, потому что меньше была разница между потребностью и наличием. Но стоило появиться СЕРЬЁЗНОЙ угрозе - и человек опять становился конформен. Процесс Бродского не был такой угрозой. Процесс Синявского - был. Вторжение в Чехословакию - было, вроде ещё не было никаких репрессий, а механизм ожидания у большей части населения сработал. (На физфаке ЛГУ - не сработал: молодые были). В воспоминаниях люди склонны упрощать и делать происходившее более логичным.