Натюрморты (из летней жизни обжор)

До помойки идти далеко, до помойки дойти нелегко (до ящика, куда стеклотару складывают)

А вино в Провансе лучше всего пьётся розовое



( Read more... )

Натюрморты (из летней жизни обжор)

До помойки идти далеко, до помойки дойти нелегко (до ящика, куда стеклотару складывают)

А вино в Провансе лучше всего пьётся розовое



( Read more... )

(no subject)

Хорошо, что попалась мне у a Шекспира книжка Джонатана Фрайера, старая в драной обложке, в углу валялась. А то так бы я и осталась – с привкусом книги Ферриса да с придыханием восторженных комментаторов, которым tomb-womb нипочём.

...

У американского поэта Бриннина Томас прочёл лекцию собакам. Поздно вечером в заснеженном саду. У бриннинской пуделихи была течка, и взволнованные псы со всей округи собрались под дверью. Томас вышел к ним, сел на камушек и рассказал псам, что он и сам такой, что понимает их прекрасно – и – что ж, ребята, делать-то, c’est la vie... Хозяин глядел в окно на Томаса и кружок слушателей с высунутыми языками.

Моё давнее ощущение психологического гибрида Маяковского с Есениным ещё усилилось.

Дочитала я Фрайера и загрустила даже – какое-никакое сродство с этим обормотом и пакостником – автором пары десятков великих стихов и отличной прозы у меня наконец возникло.

(no subject)

Хорошо, что попалась мне у a Шекспира книжка Джонатана Фрайера, старая в драной обложке, в углу валялась. А то так бы я и осталась – с привкусом книги Ферриса да с придыханием восторженных комментаторов, которым tomb-womb нипочём.

...

У американского поэта Бриннина Томас прочёл лекцию собакам. Поздно вечером в заснеженном саду. У бриннинской пуделихи была течка, и взволнованные псы со всей округи собрались под дверью. Томас вышел к ним, сел на камушек и рассказал псам, что он и сам такой, что понимает их прекрасно – и – что ж, ребята, делать-то, c’est la vie... Хозяин глядел в окно на Томаса и кружок слушателей с высунутыми языками.

Моё давнее ощущение психологического гибрида Маяковского с Есениным ещё усилилось.

Дочитала я Фрайера и загрустила даже – какое-никакое сродство с этим обормотом и пакостником – автором пары десятков великих стихов и отличной прозы у меня наконец возникло.

Кизил

Вчера katyat показала нам кизиловые деревья на речке Сене. Теперь осталось только найти клюкву, которая, как говорят, в Солони на каких-то болотах растёт, и все наши гастрономические собирательские инстинкты будут удовлетворены. Грибы, малина, черника, дикие яблоки, тёрн, из которого я не умею делать ткемали, увы!, брусника, фундук, лесная красная смородина, облепиха - всё есть, а морошки можно совсем не давать, и костяники. Увы, всюду произрастающей ежевики тоже можно мне не давать.



( Read more... )

Кизил

Вчера katyat показала нам кизиловые деревья на речке Сене. Теперь осталось только найти клюкву, которая, как говорят, в Солони на каких-то болотах растёт, и все наши гастрономические собирательские инстинкты будут удовлетворены. Грибы, малина, черника, дикие яблоки, тёрн, из которого я не умею делать ткемали, увы!, брусника, фундук, лесная красная смородина, облепиха - всё есть, а морошки можно совсем не давать, и костяники. Увы, всюду произрастающей ежевики тоже можно мне не давать.



( Read more... )