(no subject)

Пару дней назад ехала утром в метро вдоль Сены. С нашей стороны там внизу у воды набережные, которые я очень люблю – не парадные, просторные, баржи пришвартованы, яхтклуб, стоянка бетономешалок, кафе под зонтиками, – а напротив – приличный тихий 16 район – обиталище богатых пенсионеров.

И вдруг поднимаю глаза от книжки – странно как-то, будто от какого-то движения, схваченного углом глаза –и вижу, как поднимается в воздух огромная белая цапля. Может, не такая она и большая была, просто по сравнению с чайками эдакая громадина.

Цапель в городе я ещё не видела. Бакланы появились несколько лет назад.

Река со всем её уличным движением барж, трамвайчиков, гребных лодок, катеров – всё равно нЕгород – рассекает  городское пространство – свешиваются ивы, пирамидальные тополя сдерживают урчанье верхней, полной машин, набережной – от воды запах водорослей,  утки покачиваются, собаки за палками плавают, вот и цапли нынче появились – то ли парижские жители, то ли «гости нашего города».

Говорят, мелкие ястребы живут на верхотуре Нотр-Дам.

Кто-нибудь, интересно, ведёт учёт нелюдских  жителей городов? В Риме у Тибра меня когда-то поразили ящерицы.

А сегодня тепло, дождь и ветер, тополёвый лист в окно влетел, в волосы приземлился – хоть и сто лет назад было – всё равно – августовская буря, пляж за Зеленогорском,  перевёрнутые скамейки, сломанные ветки, бледная залИвная вода, сероватая пена, мокрый слежавшийся песок, запах нежной подкожной зелени тонкого прутика, который я держу в руках и с наслаждением обдираю, мешается с запахом ветра и моря, пусть даже такого мелкого и слабого, – вот что такое эта погода.

Что ж – вместо августовской жёлтой выгоревшей травы – пойдёт зелёная, зашевелятся в лесу Рамбуйе грибы под стоптанной хвоей, и если и вправду дождь будет наскакивать всю неделю – придётся собирать на ферме помидоры – жёлтобокие в мокрой налипшей глине.