(no subject)

На обочине узкой асфальтовой дорожки мы встретились с заслонявшими от ветра виноградник вишнёвыми деревьями. Кисло-сладкие сочные вииишни. Не оторваться.

 

Из дома напротив вышел человек с собакой – небольшим чуть похожим на пуделя итальянским водным псом лаготто романьоло.

 

Мне стало слегка неловко, не очень сильно, – может, это его вишня – но как-то непохоже, чтоб он её собирал. А рядом с его домом черешневый сад, правда, деревья кажутся совсем пустыми.

 

Я решила, что пожалуй, надо убраться восвояси, но мужик с любимым мной местным южным акцентом, тут не очень часто встречающимся, обртатился к нам: чего вы дикую вишню едите, вот черешня же,  указывая на сад возле дома, – угощайтесь, я её не собираю. Потом вздохнул: только помёрзли цветы в апреле, так что очень мало, –  даже пошёл проверить, есть ли что-нибудь. Леготто же был не так гостеприимен и Васю обрычал.

 

Мы его заверили, что будучи тыщу лет назад из России, вишню очень любим. Похоже, что дикие деревья скрестились с его домашней черешней.

 

Ну, а потом я открыла купальный сезон в любимом озере. Вода после зимних дождей стоит исключительно высоко. Я пошла плавать, пройдя по песочку мимо ив по колено в озере. Тёплая живая вода. Синие мелкие блестящие стрекозы, которых Васька называл зинчиками, над прибрежными зарослями, утка-мандаринка плавала совсем рядом со мной – красавица! А на берегу устраревшее объявление, наверно, несколько недель ему: не ходите по кромке воды, только что вывелись лягушата, и вы можете на них наступить, не заметив.

 

Они уже вполне подросли, эти лягушата, и пока я плавала, пели в тростниках мою любимую песню, в которую только изредка отдельными аккордами вклинивались утки, лысухи, водяные курочки...