(no subject)

Жизнь старой собаки – зарыться носом в пахучие листья, достать из-под них славную вкусную палочку, погрызть с хрустом.

Иногда и корочка найдётся, – например, на берегу пруда, несъеденная уткой.

Нос приятно засовывать в человечьи колени, тереть его так, чтоб запах на штанах остался, чтоб все прохожие собаки твёрдо знали, не просто себе джинсы – собачьи джинсы.

А вот подпрыгнуть, чтоб передние лапы на человечью талию поставить и немного потанцевать, – не выходит, – хочется, а никак.

Кошка трётся серой башкой о чёрный нос. Можно проявить к ней благосклонность – вылизать её изогнувшуюся спину.

Медленным шагом кружок по лесу – в каштановые коробочки нос не совать – колюче. А там, где тропинка идёт по краю склона, остановиться поглядеть на деревья на той стороне оврага, потом послушать сорочью сварливую болтовню.

Приятно встречать собак, особенно маленьких собачек, – обнюхать, если нетрусливая попалась, хвостом махнуть приветственно – и дальше по закомой тропинке, мимо дружественных деревьев.

Потом домой – лежать, думать, за человечьим ужином поклянчить яблочко.

Если б ещё не расползались лапы, когда нужно подняться на скользком полу.

Лежать и думать, думать да полёживать, поглядывая на котиные мартышечьи ужимки и прыжки.

Старая собака – это как старый ребёнок...

Как любит говорить мой шеф студентам, качающим права, – la vie est injuste.