Четвёртая часть без названия

Третья часть без названия

В ту первую после детства встречу я хотела поговорить с Васькой про переводы и про тонкости английского языка. Наверно, пыль в глаза пустить ему собиралась.

На тот момент я читала только одно его стихотворение, совсем детское:

«Всё, что розово, слишком уж зелено,
Слишком молодо, ну и пусть,
Перелюбится, перемелется,
И придёт настоящая грусть»


Из маминой тетрадки со стихами.

Я знала, что Васька прекрасный переводчик с английского, и что это он придумал nevermore переводить как не вернуть.
Но даже «Ворона» я тогда ещё, как ни странно, не читала. Васька уехал в 73-м, в мои 19 лет. Стихи тогда были у меня – из главнейшего в жизни. И переводы васькины печатались почти до самого его отъезда. Однако не читала. Наверно, меня совсем не интересовали ни Эдгар По, ни Байрон.

Собственно, я вообще не очень любила переводную поэзию, хоть и ходила на вечера Сомова, который так эффектно читал переводы. Но не было от них того пронизывающего восторга, который возникал так легко – от самой разной русской поэзии.
Так что кроме любимого детского Маршака, я знала одного переводчика – Андрея Сергеева с «Бесплодной землёй» – «Для нас больных весь мир больница, которую содержит мот» – помню с 16-ти лет.

( Read more... )

Конец написанного. Продолжение следует, когда я его напишу