Утреннее воскресное

Почти обязательный поход на рынок с тележкой – чтоб потом неделю не думать про еду – солнце – давно его не было этой мокрой зимой – и вот – толпа – просвеченный коридор между прилавками – нарциссы – крупные жёлтые, ещё не та полевая первая мелочь, которую я всегда тащила в дом в начале марта – знаком весны.

...
Очередь за ветчиной – ворча, я всегда для Васьки в неё становилась, а потом уже и не ворча.

А до того мы с тележкой ходили на рынок вдвоём. И Васька её, переполненную, волок. И покупал круглую лепёшку алжирского хлеба. И копчушки. И креветки.

Васькин воскресный дневной пир – картошка с копчушками, он не ленился их чистить. А помидоры ему – ну, если очень хорошие... Солёные огурцы – это да. И устрицы – тоже да.

«Французского стиха старинный шестистопник
Зачем-то вдруг меня запряг в своё ландо
И гонит, не поняв, что старый русский гопник
Мог спутать фа-диез с тяжёлым нижним до.
.........................................................................»

....

Мы среди дня, с картошкой, выпивали рома или водки. Васькин ром я не любила – он предпочитал тёмный (noblesse oblige – пиратские корни тоже обязывают!), а я только светлый пью, если случается.

Густой день – воскресенье – на рынок сходить, поработать, попировать, поваляться. И с Катей в лес тоже надо.
...

А когда-то, невзирая на запрет водить на базар собак, ходили мы на рынок с Нюшенькой. И я Ваську ругала, гнала его с Нюшей меня ждать на улицу и ужасно боялась, выходя, их не найти в толпе. И Нюшу знали все соседи – как не знать «собаку, которая смеётся» – Гюго в школе все читали.

Мимоза вчера продавалась пушистая, как в Провансе на деревьях два года назад...
...

А потом в Париже на случайном рыночке я наткнулась на те самые, - мелкие первые лесные нарциссы... Насмешкой – весна, которую мы так ждали год назад, вот она сейчас