(no subject)

И ещё раз съездили к виноградникам - с Машкой.

Дрожат отдельные листья и ещё видней на голых ветках густо-синие гроздья - вкусный поздний виноград.

Зато леса потемнели, порыжели, проржавели насквозь.

И ручей посреди тропы хлюпал в кроссовках.

Колька пропустил нужный поворот, и оказалось, что нас позвали рыжики - целая поляна хрустких весёлых рыжей - «давайте, ребята, что нам тут одним стоять в тоске - лучше уж к вам в соленье!»

Долго искали нашу дорогу, - чтоб выйти на гребень, откуда лимонные полосы лиственниц, ржавые буки - на противоположном склоне, за грядой крепостных скал.

Ноябрь - наша осень - густая, ржавая, уже не тёплая осень... Под пёстро-серыми ползущими друг на друга тучами, и вдруг в дырку между ними предвечернее солнце со всей дури разом...

Над изумрудными полями, над белыми бургундскими коровами, над округлыми холмами, над виноградниками...

И щемит этот не полыхающий по-новоанглийски пейзаж, не лимонно-трепетный по-левитановски - эта ржавь лесов, бесприютность полей, - в деревнях уже развешаны рождественские гирлянды, но их ещё не зажигают - и в этой невозвратности смахиваешь отсутствующие слёзы и не понимаешь, как это так - не вернуть...

И кажется, хорошо понимаешь тех, кто с котомкой, кто куда глаза глядят, каких больше на свете и нет...