(no subject)

В воскресенье утром через балконную дверь в Дижоне я глядела на ветер – рваные космы облаков проносились мимо прибитого к небу гвоздями круглого серебряного солнца, –казалось, это такой покадровый диафильм разворачивается – никакой непрерывности, каждый кадр отделен. Посмотреть бы так на картины Моне, на те, где Сена в Нормандии – с одного и того же места в разные дни – прокрутить с ускорением.

Глядела-глядела за окно, как в кино. А потом заснула сладким утренним сном. Вспомнив у Плат «Луну и тисс» – серебряное солнце – чем не луна.

«Готический тис остро глядит в вышину.
Взгляд, по нему скользя, обнаруживает луну.»

Светлое солнце-луна будто на картинке в старой книге, из тех, что проложены папиросной бумагой. И кажется мне, что такую заоблачную акварельную луну я и в самом деле видела.

Картинок-то в голове проплывает великое множество – кстати, интересная мысль – каждому сделать из своих картинок свой собственный средневековый календарь – и чтоб шуршал папиросной бумагой – ещё чтоб пахло корицей и мокрой ёлкой – вот и Рождество.

Машка вчера сказала, что недавно только осознала, что «во льду зеленела бутылка вина» – это вовсе не бутылка, вмёрзшая в розовый лёд Финского залива, и по льду пары кружатся...

Я сначала даже не поняла, о чём она – мне-то до вчерашнего разговора и в голову не приходило, что бутылка в ведёрке со льдом, а море из окошка танцзала.

Горлышко зелёной бутылки торчало не совсем изо льда – скорей из наста из-за тороса. И нисколько меня это не удивляло.

Что до луны заоблачной, глядящей из-под папиросной бумаги, – может, это «мчатся тучи, вьются тучи; невидимкою луна», а шуршит бумага и пахнет корицей – я попросту так дикую луну когда-то приручила...