(no subject)

Сегодня на нашем рынке во вдруг ставшим холодным ощущаемым твердью воздухе, просвеченном по-зимнему наискосок, продавец сыра маленькими глотками пил из бумажного стаканчика кофе, принесённый ему другим продавцом от соседнего прилавка.

Он держал стаканчик рукой в перчатке с обрезанными пальцами, пар клубился, и эта большая лапа с маленьким стаканчиком, этот нарезанный на косые столбы воздух, упиравшийся в рыжие груды хурмы, и как блестели кожаные листья в горах мандаринов – вдруг ощутилось надёжностью мира – той самой, которую по мелочам ищешь – в зимнем нерасцветшем ещё гиацинте в горшке, в ослепительной траве перед ранним декабрьским закатом, в уходящих под тонкий на луже ледок стволах…

Подумала – Сезанн – человек с трубкой и газетой… Сколько их, крючков, на которых держится мир – чтоб не падать с шарика в бездонную пустоту…