(no subject)

Мимо меня редко бегут кусты, но я и не милиционер.

А вот сегодня по мокрой хоть выжимай дорожке через наш лес, мимо поднебесного в свечках каштана, через щавелёвую поляну, где выросли два незнакомых пластинчатых гриба, – по этой самой дорожке навстречу мне шагали аллиарии, а по-русски скромные чесночницы – шли, помахивая белоголовыми крестоцветными головами. Ну, шли и шли, и мы навстречу им шли.

Проснулась сегодня со словами «Василий Иваныч огурец». Ну, если Ленин – гриб, то чего б не быть Василию Иванычу огурцом – длинным зелёным. Но почему мне этот огурец приснился? По кочану, да по кочерыжке.

Лес всех оттенков зелёного прошит синим – неотцветшими ещё гиацинтами. И чавканье глины, и лужи дают надежду, что может быть, засуха не навечно.

На ферме тюльпаны всех видов и мастей. Когда-то любимый мой цветок. На мой день рожденья они ещё не появлялись, а вот на мой девятнадцатилетний – приехал друг из Москвы с девятнадцатью тюльпанами. Так и не знаю, где он их достал, как-то не спрашивала. Несколько лет назад мы отмечали пятидесятилетие (поперхнулась на цифре) знакомства. Он так и живёт в Москве всю жизнь.

«Пылится в моей передней взрослый велосипед» - фэр-то кё?

Чёрт знает, сколько мы на ферме тюльпанов собрали, больше двадцати точно. Ну, и чем те 19 отличаются от сегодняшних – тюльпанов, лет? Взглядом – всё впереди, только хвост позади – всё позади, только хвост впереди.

Недели три назад мы с Молодым Мармотом по дороге из яслей не пропускали ни одного пушистого одуванчика – дули, усеивали газон, всячески им помогали не пропасть! А сейчас, если всех пушистых раздувать, с места не стронешься.

Гном в очках, в зелёном камзоле и красном колпаке перелистывает стоящую на пюпитре толстенную книгу – страницу за страницей – а единица измерения – год.