(no subject)

Когда я выхожу с Васей в ледяную ночь на поляну перед домом, тишина кажется твёрдой, её резать ломтями можно.

Ближайшие к нам окна – в домике Франсуа (метров 300 до него, наверно) уже не горят – как человек, работающий на земле, он ложится раньше, чем после полуночи, когда выходим мы. Ещё одни окна – вдали за виноградником соседские, тёплые вечером – тоже черны ночью, и электрическая ёлочка у совсем дальних соседей не светится, а наши, напитавшиеся от солнца гирлянды, которые я кинула на кусты, на шелковицу, на уличный стол, еле-еле мерцают – сколько ж можно ждать света после кормёжки коротким зимним днём.

Только луна, такая яркая, что затмевает звёзды. И дорожка между полей, холодная твёрдая светлая – каждую ночь бормочет мне «предо мной кремнистый путь блестит» – и свобода и покой заполняют меня целиком, до пяток, прогоняя все ужасы – будто я внутри стеклянного шара, вроде тех, что потрясёшь, и снег пойдёт, и всё вернётся, и все – по этой лунной дороге – а потом в дом, в тепло.

(no subject)

Вчера вечером выпал лёгкий снежок, припорошил траву, дорожку.

А сегодня потеплело. Не, тепло не стало, но всё ж 7 градусов после 2-х кажутся почти теплом, особенно под солнцем. Утром ветровое стекло было совсем чистым.

И бледная радуга утром ненадолго проклюнулась, подпирая чёрную тучу, из которой с полчаса лился дождик. Потом и туча, и радуга ушли за дальний лес, а мы пошли гулять прямо из дома, лень было отъезжать.

Последние дни Вася на прогулках разочарованно смотрела на замёрзшие лужи – и не попьёшь – а сегодня смесь воды со льдом – очень даже годное питьё.















( Read more... )