(no subject)

[mbla]

Я не знаю, надо ли об этом говорить, но, пожалуй, скажу всё-таки...

Я вчера проглядела свою ленту в жж – мне не удаётся читать её каждый день, хоть я и говорю себе сто раз, что разумней полчаса в день, чем много времени раз в неделю.

В общем, я проглядела её с воскресного вечера и по вчерашний. Естественно, там было про Нотр Дам.
И вот мне показалось, что, может быть, я всё-таки скажу тем людям, которые недоумевают, или отчасти недоумевают, почему для такого числа людей, это абсолютно личное, интимное горе.

Я прочитала несколько записей и комментариев к записям, в которых говорилось, что, конечно, это памятник культуры и символ города, что, к счастью, не погибли люди, – и подразумевалось или было вслух высказано недоумение – почему столько людей ощутили ужас близости трагедии, – если б она не выстояла.

***
Вот живём мы, хоть всё-таки знаем, что помрём. Иногда удивительно – и как это мы живём с таким знанием. Вот Костя Левин, здоровый человек, счастливый семьянин, боялся ходить с ружьём, чтоб не застрелиться.

Но всё ж живём. Кто-то, вроде бы, начал завещание со слов «если я умру», но в целом, мы соглашаемся – помрём, куда денемся, все, жившие до нас, померли, – и мы туда же.

Живём, теряем близких, живём с тем, что пережить совершенно невозможно – а живём – с памятью – нашим бессмертием. Наша собственная память – и общая, та, которую делим с другими.

Совершенно необходимо соотносить себя с вечностью. И у каждого с ней личные интимные отношения. А без вечности – совсем никуда и никак.
В этой вечности пейзаж и культура – незыблемые основы мира. У каждого свои, и наши общие – тоже.

Нотр Дам оказалась огромной силы притяжения общей точкой, в которой мы с вечностью разговариваем.

Вот стоит она на острове – в Лютеции, посреди нынешнего Парижа, вот в Рождество перед ней ёлка, а в апреле сакуры и сирень расцветают.

И для меня лично – вот поднимаюсь я по лестнице со станции «Сен-Мишель-Нотр-Дам» – и первый взгляд вверх – на неё. Иду по набережной к Жавелю – оглядываюсь. И на мосту постоять-поглядеть... И зайти – когда вне сезона, ноябрьским предвечером... А когда-то, когда туристское мельтешенье не захлестнуло ещё мир – вечером перед Рождеством, в полутьме, в свете витражей постоять-послушать орган.

До этих камней дотрагивались, в эту дверь входили – пространство объединяет нас – 100 лет назад, 800, или попросту 20 – мы с Васькой заходили. А у Шарлеманя, – очень хорошо встречаться – «значит, в пять у зелёного дяди?» – очень удобно. Шарлемань давным-давно позеленел, и лошадь тоже зелёная.

Нотр-Дам – меня утешает, когда разбегаются, как мыши, смыслы, – выйдешь из метро, или пешком подойдёшь, взглянешь вверх, попытаешься снизу вглядеться в химер, кивнёшь той, что на углу в вышине, и мир выстраивается из кирпичиков, и слышишь шаги...

Пробковые дубы на холмах над Средиземным морем, голубое марево над песком бесконечного бретонского пляжа, вереск, сосны, небо над рекой, Нотр Дам, Ван-Гоговский сеятель шагает, огромные глаза паровоза у Моне, мостик над прудом...

Я пару лет назад прочитала письмо Шопена, где он мучается угрызениями совести, что из-за болезни не принял участия в польском восстании, и подумала – ну, вот а если б принял, а если б погиб? Ну, как представить мир без первого концерта, без этюдов...

И такое множество написанных слов – рукописи не горят – с ними проще...

Одно лето на шестёрке, дороге, ведущей из Парижа на юг, по которой на каникулы едут к Средиземному морю, едут в горы, висели плакаты: «Не торопись, море не испарится!». И это было так жизнеутверждающе!

Совершенно необходимо быть уверенным, что море не испарится! Иначе как?

***
Сегодня возле парижской мэрии будут чествовать пожарников, играть Баха и читать Виктора Гюго.

***
Играют синие огни на лапах ёлок,
Большая площадь кое-как освещена,
Да в жёлтом блеске фонарей, на ветках голых
Случайных листьев уцелела желтизна –

Ещё колышутся над ёлочным, над синим,
Пока их слабый ветер с веток не сорвёт...
Луна приткнулась между башнями и шпилем...
Ну что, Нотр-Дам, покажешь мне под Новый год?

Невыразительны апостольские лица:
Затенены – не разглядеть, и лишь одно –
Лицо неверного Фомы едва искрится:
Живой луной оно слегка освещено.

Ну да. Одиннадцать нисходят к нам по шпилю,
А он, Фома, он – архитектора портрет ,
Лицом к луне штурмует шпиль, чтоб не забыли,
Кто восстанавливал собор десятки лет!

Вьоле Лё Дюк идёт по шпилю вверх, а ниже
Река, кафешки и толпа цветных огней...

На левой башне, над предпраздничным Парижем
Среди химер есть лица двух моих друзей...

Я им дарил тех двух химер когда-то в шутку –
Настольный гипсовый уменьшенный портрет!

...Декабрьский ветер в башнях вечную погудку
Всё повторяет, всё твердит: «их нет, их нет...»

А посреди химер, гаргуй и прочих статуй
(Кто, кстати, выдумал вот так пугать детей?)
Мудрец масонский, говорят, алхимик спрятан ,
Химичит что-то химеричный книгочей...

А впрочем, ладно уж, пускай себе химичит,
Не знаю кем, да и зачем тут влеплен он,
Что и кому, и для чего он всё талдычит,–
Но и ему не разгадать секрет времён...

22 декабря 2011

Comments

[nahman.livejournal.com]

Я езжу в большие музейные города на неделю-полторы раз в год. У меня пока ещё много городов в планах, так что можно Париж пока переставить. В Берлине как раз закончат реставрировать Пергамон. :)

В Северной Америка, наверное, сложно было бы ожидать от коренных народов сакральности строений. А вот в Центральной и Южной - не знаю. Вроде бы там да сохранялась переемственность сакрального места, когда на месте сакрального здания одной культуры вырастало здание культуры следующей. Я так понимаю, инки довольно многие свои культовые здания ставили в местах культа доинкских культур. А потом испанцы тали на тех же местах ставить церкви. Куско тому пример с его Санта Доминго . Однако огромная проблема с культурами Нового Света - их бесписьменность (господи, неужели это так пишется?). Поэтому практически всё про их мировозрение мы выдумываем, пытаясь основываться на испанцах, хоть что-то записавших.

Я, конечно, не имею в виду культуры типа индейцев бассейна Амазонки, но у них и зданий нет, и развитый культ тоже вряд ли присутствует, если я правильно понимаю антропологов.

А вот на Востоке с письменностью и философией лучше некуда. Но я как-то очень плохо её понимаю. Вот казалось бы, индуизм. Храмов, посвящённых различным богам, тысячи. Южные храмы при реставрациях раскрашивают и добавляют скульптуры новые без проблем, и сакральности это не мешает. Но есть, вроде бы, и древние артефакты, древность которых, вроде бы, важна.

Но, при этом, Ганг он просто река, при всей его сакральности, и вода в ней всё время меняется. А лингамы Шивы, которые в некоторых горных храмах делают просто из масла ги?

Пример еврейского Храма, мне кажется, здесь не совсем подходит. Оба раза разрушение Храма шло вместе с изгнанием, и почти что уничтожением всего народа, как в 6-ом веке до н.э. (после которого на реках Вавилонских сидели и рыдали), так и в первом нашей. Ну и под немного другим углом - ко времени разрушения Храма иудейские цари сделали практически всё возможное для централизации культа в Иерусалиме, и Храм разрушенный превратился в символ утраченной возможности служить богу "как положено".

В этом аспекте не правильно, по-моему, сравнивать еврейский Храм с любой из церквей. Разрушение любой церкви, включая Собор св. Петра в Ватикане, или Храм Гроба Господня в Иерусалиме, или Нотр Дам (с которого мы начали), не приведёт к невозможности оправления христианского культа.

Есть и ещё один нюанс. Благоговение наше перед сакральностью зданий, а не места, даже в нашей самой что ни на есть европеоцентричной культуре, оно совсем свеженькое ведь. Думаю, не раньше века так 18-го возникшее, а к действительности приложенным стало ещё позже, наверное. Ведь до этого в Европе без проблем разрушали старые церкви и дворцы для постройки новых. Перестраивали да ремонтировали, обычно, из соображений экономии. Но да, сакральность места, как и в других культурах была важна.

Пока я писала, стало ещё понятней, насколько непонятны мне истоки этого явления даже у нас.

Ничего себе коммент у меня получился, извините.

[mbla.livejournal.com]

Ну, строго говоря, не то, чтоб перестраивали или достраивали просто так. Обычно после пожара, или разрушения в войну. И кстати, старые куски оставляли.

Вспомните разговоры Нафты и Сеттембрини - эти соборы строили люди, которые знали, что не доживут до завершенья. И это их исьмо в будущее.

[nahman.livejournal.com]

Я это и имела в виду под криво написанным "Перестраивали да ремонтировали, обычно, из соображений экономии". Что всё, что могло ещё послужить оставляли, и достраивали новое из необходимости.

Мне кажется, многие впечатляющие архитектурные проекты это письма в будущее. Даже сегодня, не смотря на совершенно другую скорость стройки. Хотя, la Sagrada Família в скорости не уступит некоторым средневековым проектам.

Про саги, да. В Исландии это ошеломляющее впечатление, когда на месте, описанном в сагах, как и прежде стоит ферма, иногда с тем же названием. Как будто проваливаешься во времена скальдов. И при этом у них такая интересная современная архитектура общественных зданий встречается.

[mbla.livejournal.com]

Конечно, соборы - письма в будущее. Когда твёрдо знаешь, что сам не увидишь завершенье. Поэтому так больно. За всех этих безвестных строителей чохом.

[krysochka.livejournal.com]

Спасибо за размышления! По-порядку не получается, скажу немножко хаотично. Про еврейский храм я как раз привела пример иной концепции в другой культуре, так что не сравнивала, а как раз противопоставляла.
Древность артефактов на востоке, с одной стороны, очень даже важна - в частности, в Китае. Например, тысячелетний гигантский Будда в Лэшане. Хотя в то же время в Китае с лёгкостью сносят старинные постройки, чтобы заменить их новоделами-имитациями, просто вместо ремонта. Но это, мне кажется, специфика вполне себе международного современного мышления "широкой публики", когда блестящий пластиковый ламинат видится лучше старого дерева. Меня чуть инфаркт не хватил, когда у нас в Оттаве в центре города снесли хороший старинный дом, чтобы постоить многоэтажку, притом отвратительного качества.

Про индейцев Северной Америки - ну, конечно, я и привела пример развитой культуры, в которой нет и не могло быть концепции "особенных" зданий, потому что никаких постоянных зданий в ней не было. А что касается осёдлых культур Нового Света, то они отнюдь не были бесписьменными, совсем наоборот. Испанцы же не записали, а уничтожили письменные источники - в частности, книги майя, например: https://en.wikipedia.org/wiki/Maya_codices

Вы правы, трепетное отношение к старине в нашей культуре - продукт 18 века, когда завершилось формирование исторического сознания. Потом, в эпоху Романтизма, сложился культ прошлого, в частности, его материального выражения. До этого здания имели иные символические значения, такие как статус ("в нашем городе шпиль церкви выше, чем в вашем"; "я самый крутой король Европы - у меня Версаль") или способ выражения коллективного религиозного сознания ("во славу Девы Марии небывало прекрасный собор"), да и просто функционал: крепкие стены давали бОльшую гарантию выживания, личного или общего.

[nahman.livejournal.com]

Да какой уж тут порядок, у меня тоже один хаос. Спасибо, что поддерживаете разговор.

Я про бесписьменные до-испанские культуры имела в виду то, что до нас нет возможности узнать их без посредничества другой, часто враждебной их мировоззрению, культуры. Не понятно, насколько у тех же инков или майя была важна именно древность той или иной постройки, или уходящая в далёкое прошлое сакральность места.

О древности артефактов и их важности, я подумала о нашем, израильском. У нас очень стараются сохранять древности первого тысячелетия до н.э., времён Царств Иудеи и Израиля, и самого начала нашей эры. И здесь, наверное, место чувству преемственности для нас, израильтян. Здания, связанные со становлением Израиля в 20-м веке тоже стараются сохранять. В Тель Авиве за последние годы очень много вложили в сохранение и реставрацию, параллельно со строительством современных небоскрёбов. И даже нашли способ изыскания денег - хочешь построить небоскрёб в центре Тель Авива - будь добр, кроме всех остальных требований, ещё и отреставрировать одно из старых зданий.

Но при этом многие древности, попадающие в зазор между изгнанием евреев и до возвращения, сохраняются, на мой взгляд, сильно хуже. Получается, что культ прошлого сильно завязан (как минимум, в этом случае, но, думаю, мы не одиноки) не только на историческом, но и на национальном сознании. Ну или иногда на транс-национальном, потому что в случае Нотр Дама, мне кажется, все мы немножко французы.

Да, я думаю, Вы правы, у Романтизма была огромная роль в "романтизации", причём особенно готики и всего около-готического (или того, что романтики считали таковым). После ренессансного к средним векам пренебрежения это пошло ей на пользу. Ну и на нашу долю досталось. Это я уже в предвкушении - меня через неделю ждёт отпуск в Осере, и несколько готических соборов для посещения.

И я, конечно же, не могу не отметить Ваш очаровательный юзерпик. :)

[krysochka.livejournal.com]

Так интересный же разговор! Про юзерпик - взаимно :)) Рассказываю как-то мужу: "Там пробежала такая красивая крыса!" Он мне отвечает: "А что, в твоём мире бывают некрасивые крысы?!!"

Про инков не знаю, но про майя кое-что известно по той причине, что они, к счастью, существуют, говорят на своём языке, сохраняют частично свои верования (двоеверие, как это часто быввет в колонизированных культурах), и какая-никакая преемственность информации с доиспанских времён есть. У юкатанских майя пирамиды совершенно точно имеют культурно-сакральное значение, особенно, конечно, Чичен-Ица, именно что подобное нашим "нотр-дамам". Из личного общения на местности знаю, не из книжек.

Романтизм и готика - это "классика из учебника", так студентов и учим :)

Спасибо за рассказ про израильское отношение к древностям, всегда хорошо получить информацию из первых рук.

Прекрасного Вам отпуска во Франции!

[nahman.livejournal.com]

Единственное место, где мне встретились некрасивые крысы, было храмом одной из воплощений богини Дурги в Биканере. Их там тысячи, но многие выглядели совсем несчастными и нездоровыми.

А остальные симпатяги обычно. :)

Насчёт майя и инков это очень интересно. Почему какие-то сакральные, вроде бы, места оказываются заброшенными. То есть, заброшенными в сакральном своём аспекте, как Мачу Пичу, вокруг которой пасли лам (или альпак, я позорно их путаю). Но после "открытия" европейцами качуа говорят о сакральности места и важности тамошних храмов.

То есть у меня нет сомнения, что для сегодняшних перуанцев, особенно качуа, Мачу Пичу место важное для национальной самоидентификации и сакрализированное, включая тамошние сакральные постройки. А вот было ли оно таким раньше, не понятно.

Извините, сорвался комментарий.

Насчёт майя я очень мало знаю, поэтому совсем не могу судить. Эти пирамиды сакральны, как Нотр Дам сегодня? То есть эта сакральность ближе к сакральности Мачу Пичу? Или это религиозная сакральность и пирамиды эти важны для продолжения местного культа? Эх, как мало я знаю о мире.

Насчёт Тель Авива и реставрации, вот пример того, как встроили старое здание в новое:


Спасибо большое за пожелания. :) И Вам замечательной весны.