(no subject)
Oct. 30th, 2019 11:18 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaСходили мы сегодня с Бегемотом на выставку Леонардо в Лувре – огромную, к пятисотлетней годовщине смерти. И порадовала она меня куда слабей, чем я надеялась. Хоть Лувр вполне справился с тем, что по заказанному билету (а иначе и не пускают) ждать не приходится, и к работам подойти можно, всё равно очень толпно. А если учесть, что картин у Леонардо, вроде как от пятнадцати до восемнадцати, и на выставке всего семь, то получается, что в основном, на ней рисунки и наброски. К рисункам, которые большей частью совсем небольшие, надо подходить очень близко, носом тыкаться. И я поняла, что если мне захочется по-настоящему эти рисунки рассмотреть, то я возьму в руки альбом, медленно буду его перелистывать, читать примечания. И тогда оживёт и медведь, и собачьи лапы без собаки, и человечьи руки, и лица, и тщательно по листочку выписанная ветка ежевики.
К сожалению Мону Лизу в стеклянном ящике оставили там, где она висит обычно, а я-то надеялась, что удастся на неё поглядеть с удовольствием. Мама её страшно любила, и у нас над роялем висела, как тогда казалось, очень её неплохая репродукция. И итальянские дымчатые дали были привычной частью домашнего пейзажа.
Одна случилась мне радость на этой выставке – любимая с детства весёлая девочка с толстым младенцем – мадонна Бенуа. Отчётливо помню где она висела в Эрмитаже. И в том же зале мадонна Литта, которую в Париж не привезли.
Когда мы из Лувра вышли, захотелось скорей из толпы – и в Тюильри стало уже хорошо. На бортике пруда сидел там мужик и кормил хлебом птиц – воробьёв, которые, к счастью, в Париже опять появились, и трепеща крыльями, садились мужику прямо на руку, и чаек, хватающих хлеб на бреющем полёте, мимо носов прочих людей на бортике сидящих. Я даже поинтересовалась у этих чаек, не боятся ли они, что кто-нибудь их за крылья ухватит. И ещё уток с селезнями кормил – среди обычных пёстрых уточек одна белая с жёлтым клювом, я её давно знаю.
Утки наглостью известны – к нам с Васькой в палатку в кемпинге в Амстердаме одна пришла, не постучавшись и не убоявшись Нюши – за положенной данью.
Но в Тюильри пёстрая уточка и её миленький дружок селезень ту амстердамскую переплюнули, – они щипали мужика за штаны, подбирались к голым ногам, а селезень аж вспорхнул ему на колени – надолго не задержался, спрыгнул с другой стороны.
Голубей городских , пожалуй, меньше стало – утки да чайки да попугаи да сороки-вороны – птицы Парижа...
Вся эта причья карусель выдула из головы выставочную тесноту – и я с нежностью подумала – а хорошо было увидеть мадонну Бенуа.
К сожалению Мону Лизу в стеклянном ящике оставили там, где она висит обычно, а я-то надеялась, что удастся на неё поглядеть с удовольствием. Мама её страшно любила, и у нас над роялем висела, как тогда казалось, очень её неплохая репродукция. И итальянские дымчатые дали были привычной частью домашнего пейзажа.
Одна случилась мне радость на этой выставке – любимая с детства весёлая девочка с толстым младенцем – мадонна Бенуа. Отчётливо помню где она висела в Эрмитаже. И в том же зале мадонна Литта, которую в Париж не привезли.
Когда мы из Лувра вышли, захотелось скорей из толпы – и в Тюильри стало уже хорошо. На бортике пруда сидел там мужик и кормил хлебом птиц – воробьёв, которые, к счастью, в Париже опять появились, и трепеща крыльями, садились мужику прямо на руку, и чаек, хватающих хлеб на бреющем полёте, мимо носов прочих людей на бортике сидящих. Я даже поинтересовалась у этих чаек, не боятся ли они, что кто-нибудь их за крылья ухватит. И ещё уток с селезнями кормил – среди обычных пёстрых уточек одна белая с жёлтым клювом, я её давно знаю.
Утки наглостью известны – к нам с Васькой в палатку в кемпинге в Амстердаме одна пришла, не постучавшись и не убоявшись Нюши – за положенной данью.
Но в Тюильри пёстрая уточка и её миленький дружок селезень ту амстердамскую переплюнули, – они щипали мужика за штаны, подбирались к голым ногам, а селезень аж вспорхнул ему на колени – надолго не задержался, спрыгнул с другой стороны.
Голубей городских , пожалуй, меньше стало – утки да чайки да попугаи да сороки-вороны – птицы Парижа...
Вся эта причья карусель выдула из головы выставочную тесноту – и я с нежностью подумала – а хорошо было увидеть мадонну Бенуа.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2019-10-30 10:30 pm (UTC)Однако я удовольствие получил. Хоть могло бы быть и лучше.
no subject
Date: 2019-10-30 10:40 pm (UTC)no subject
Date: 2019-10-31 05:43 am (UTC)no subject
Date: 2019-10-31 05:59 pm (UTC)no subject
Date: 2019-10-31 07:08 am (UTC)Ленка, у тебя память хорошая. Мне много лет не дает покоя картина углем "Крестьянская мадонна". Сейчас даже не скажу с уверенностью, в каком городе она висела. Босоногая крестьянская девочка с младенцем на руках. Хорошенький младенец с огромными трагическими глазами. Даже автора не назову, мне казалось, что то ли Перов, то ли Серов. Потом искала ее по всем музеям, да так и не нашла, видать, временная выставка была. Не помнишь такую?
А чаек я как-то кормила на пароме по пути в Данию. Одной рукой кормила, другой снимала. Зрелище жутковатое, когда она пикирует на твой кусок хлеба, туловище при этом поворачивается в разные стороны, как того требует полет, а голова стоит ровно и немигающий взгляд прямо тебе в глаза. Бррр!
no subject
Date: 2019-10-31 06:03 pm (UTC)Я точно не знаю такого, а интернет вот что даёт.
Да и когда ты себе с маской плыввёшь, а чайка делает вид, что хочет на голову тебе сесть, тоже жутковато :-))))
no subject
Date: 2019-10-31 07:23 pm (UTC)Так чайка небось действительно хочет сесть на "островок", только потом, наверное, пугается его подвижности.
no subject
Date: 2019-10-31 11:46 pm (UTC)no subject
Date: 2019-11-06 05:03 pm (UTC)no subject
Date: 2019-11-06 09:39 pm (UTC)