mbla | (no subject)

Я в нашем лесу здороваюсь со многими деревьями – и не только с большими приметными. Вот, к примеру, дикая вишня на опушке тоненькая маленькая.

И деревья, и тропинки вроде как в собственной квартире. Но я и в квартире всё теряю – что ж удивительного, что в лесу поверну по какой-нибудь тропинке, по уши заросшей за дождливый август, – и думаю, а та ли? А Таня зарывает нос в куст и совсем не интересуется, туда ли мы идём, куда собирались.

Шли под широколиственной тенью мы на пруд с молодым Мармотом – Мармоту до земли близко, поэтому не пропускает она ценностей под ногами – пара каштанчивов, уже вылеших из зелёных колючих кафтанов, гриб-дымовик, слегка подсохший, камушки – жёлтый плоский, и другой с острым краем, дубовый лист, упавший прямо на плечо – вот ведь повезло. Тащить всё это в кулаке трудно, поэтому ценности отправляются мне в рюкзак. Иногда я разгребаю его содержимое и нахожу что-нибудь совершенно неожиданное.

На пруду мы надеялись повстречать черепашек. Но, наверно, в напавшей на нас сентябрьской жаре, они предпочли сидеть под водой, – на коряге хорошо греться, когда прохладно, а превращаться в жареную под панцирем черепаху кому охота.

Было удивительно тихо – только ряска зелёная и зелёные перевёрнутые кроны уходили в воду, а над ними очень быстро скользили водомерки туда-сюда. Мы всё-таки сели у самой воды – а вдруг кто-нибудь к нам приплывёт. И тут появился баклан. Он нырнул далеко от берега – круги разошлись по воде. Мы попытались угадать, где же он появится, но, конечно же ошиблись. Баклан может так долго не дышать, что начинаешь за него беспокоиться, не утонул ли – и вдруг он возникает совсем не там, где исчез. Баклан неожиданно вынырнул совсем близко от нас – с серебристой рыбкой в клюве. На наших глазах рыбку он заглотил – как-то деловито – не живую маленькую незадачливую рыбку, которой в жизни не повезло, а попросту, ну, как бутерброд. И нырнул опять. На этот раз появился не солоно хлебавши. А мы тем временем увидели под водой в зелени огромную рыбину – никакому баклану такую не заглотить, да что баклану – такую и орлу не схватить, и даже цапле. Она неподвижно зависла, только чуть подрагивавший хвост указывал, что живая. Но вот хвост встрепенулся – два движения мощным телом – и поминай как звали. Тут мы услышали попискиванье водяных курочек. И они появились из-за кустов – сначала парочка, потом ещё и ещё – и вот уже их семеро. А тем временем и утки подоспели.

Мармот поинтересовался, почему плачет плакучая ива. А я подумала, а если вот так вот сидеть над прудом долго-долго, остановится ли время? Застынет ли в клейкой жаре?

Мы всё-таки встали и ушли – надо было ещё на качелях покачаться в парке у самого леса.