(no subject)
Feb. 22nd, 2007 11:58 amЛюбое перемещение в пространстве в место, где продолжает жить кусок собственной жизни – и оказываешься нос к носу с временем.
Видишь тётенек на улице, кажется, они старше лет на сто, ведь ты сам-то такой же, как те самые сто лет назад, а когда вдруг в какой-нибудь бумажке увидишь чёрным по белому свой возраст, не год рождения, а именно возраст, твёрдо знаешь, что не про тебя. И пытаешься представить себе какую-нибудь тётеньку девочкой, своей возможной одноклассницей, и не можешь.
А как наша личная память входит в общую память человечества? Какими ручейками в реку?
Рассказываем чего-то кому-то, вон даже пишем. Клочки чужих воспоминаний перемешиваются с собственными. И на каком-то уровне память становится общим местом, и так хочется, чтоб не уходило личное.
Странное всё же желание чему-то принадлежать, и так принадлежим, больше, чем надо.
Казалось бы наоборот – личное, только своё – так сильно размывается временем, в воспоминаниях всегда столько совпадений.
И на какой-нибудь твой день с особенным закатом найдётся чужой такой же.
Папины рассказы про то, как до войны бегали за машинами, кричали «мотор», у Грековой старый профессор в личных записях вспоминает, как на аэродроме однажды попал в струю авиационного бензина, и это было то самое – из детства.
Бабушка, выросшая в местечке Колышки под Витебском, рассказывала, как на Пасху их неверующая мама тайно от верующего папы, давала детям хлебушек.
Наша с Машкой любимая бабушка, жившая в квартире на Херсонской улице.
В последний мой вечер в Питере мы поехали по делам, а потом решили немного прокатиться. И отправились искать этот дом на Херсонской, в котором я не была с моих 16-ти лет, а Машка, значит, с 11-ти.
Я помнила, что напротив садик, Машка, что неподалёку рынок.
Конечно, рынок, откуда бы брались иначе корешки – перевязанные ниткой маленькие связки – худенький кусочек сельдерейного корня, кусок морковки, ветка петрушки. Десять копеек пучок. Или пятнадцать.
Бабушка Бабаня варила с ними любимый суп рататуй – картошка, морковка, вот этот вот пучок, и – что ещё? Какие там овощи в Ленинграде зимой. А я мясных супов не любила, вообще мяса не любила, а этот овощной суп – радость.
Только во Франции узнала, что рататуй – смесь тушёных овощей – баклажаны, кабачки, помидоры, лук.
Ездили на трамвае – моё, никому больше не нужное – сижу в трамвае у окна и верчу в руках, обязательно что-нибудь надо было вертеть, да и сейчас подбираю резиночки, карандаши, – пластмассового Буратину в ядовито-зелёном колпаке и красном кафтане – потом он у меня пропал, так его было жалко, а в магазинах продавались другого цвета, в лиловых колпаках.
Мы очень легко нашли нужную дверь – и вправду – садик напротив, наискосок. А дверь – на бабушкиной лестнице Ленин останавливался, и табличка висит.
По дороге думали – вот постучимся в новым русским среди ночи, наверняка сделали шикарное жильё из бабушкиной коммуналки – то-то будет веселье...
Увидели, что открыто, обрадовались, вошли.
И нет там никаких новых русских, наверно. Обшарпанный подъезд перегорожен глухой железной дверью с кодовым замком, на лестницу с широченными подоконниками не пройти.
Надписи на стенах: «И ещё раз бдительность», «Ушла жена? Выгнали с работы? Враг близко. Не спи»
Сели в машину, проехали мимо некрасовского рынка. Потом домой...






Видишь тётенек на улице, кажется, они старше лет на сто, ведь ты сам-то такой же, как те самые сто лет назад, а когда вдруг в какой-нибудь бумажке увидишь чёрным по белому свой возраст, не год рождения, а именно возраст, твёрдо знаешь, что не про тебя. И пытаешься представить себе какую-нибудь тётеньку девочкой, своей возможной одноклассницей, и не можешь.
А как наша личная память входит в общую память человечества? Какими ручейками в реку?
Рассказываем чего-то кому-то, вон даже пишем. Клочки чужих воспоминаний перемешиваются с собственными. И на каком-то уровне память становится общим местом, и так хочется, чтоб не уходило личное.
Странное всё же желание чему-то принадлежать, и так принадлежим, больше, чем надо.
Казалось бы наоборот – личное, только своё – так сильно размывается временем, в воспоминаниях всегда столько совпадений.
И на какой-нибудь твой день с особенным закатом найдётся чужой такой же.
Папины рассказы про то, как до войны бегали за машинами, кричали «мотор», у Грековой старый профессор в личных записях вспоминает, как на аэродроме однажды попал в струю авиационного бензина, и это было то самое – из детства.
Бабушка, выросшая в местечке Колышки под Витебском, рассказывала, как на Пасху их неверующая мама тайно от верующего папы, давала детям хлебушек.
Наша с Машкой любимая бабушка, жившая в квартире на Херсонской улице.
В последний мой вечер в Питере мы поехали по делам, а потом решили немного прокатиться. И отправились искать этот дом на Херсонской, в котором я не была с моих 16-ти лет, а Машка, значит, с 11-ти.
Я помнила, что напротив садик, Машка, что неподалёку рынок.
Конечно, рынок, откуда бы брались иначе корешки – перевязанные ниткой маленькие связки – худенький кусочек сельдерейного корня, кусок морковки, ветка петрушки. Десять копеек пучок. Или пятнадцать.
Бабушка Бабаня варила с ними любимый суп рататуй – картошка, морковка, вот этот вот пучок, и – что ещё? Какие там овощи в Ленинграде зимой. А я мясных супов не любила, вообще мяса не любила, а этот овощной суп – радость.
Только во Франции узнала, что рататуй – смесь тушёных овощей – баклажаны, кабачки, помидоры, лук.
Ездили на трамвае – моё, никому больше не нужное – сижу в трамвае у окна и верчу в руках, обязательно что-нибудь надо было вертеть, да и сейчас подбираю резиночки, карандаши, – пластмассового Буратину в ядовито-зелёном колпаке и красном кафтане – потом он у меня пропал, так его было жалко, а в магазинах продавались другого цвета, в лиловых колпаках.
Мы очень легко нашли нужную дверь – и вправду – садик напротив, наискосок. А дверь – на бабушкиной лестнице Ленин останавливался, и табличка висит.
По дороге думали – вот постучимся в новым русским среди ночи, наверняка сделали шикарное жильё из бабушкиной коммуналки – то-то будет веселье...
Увидели, что открыто, обрадовались, вошли.
И нет там никаких новых русских, наверно. Обшарпанный подъезд перегорожен глухой железной дверью с кодовым замком, на лестницу с широченными подоконниками не пройти.
Надписи на стенах: «И ещё раз бдительность», «Ушла жена? Выгнали с работы? Враг близко. Не спи»
Сели в машину, проехали мимо некрасовского рынка. Потом домой...






no subject
Date: 2007-02-22 11:30 am (UTC)no subject
Date: 2007-02-22 12:50 pm (UTC)no subject
Date: 2007-02-22 11:39 am (UTC)no subject
Date: 2007-02-22 12:54 pm (UTC)no subject
Date: 2007-02-22 11:55 am (UTC)no subject
Date: 2007-02-22 12:54 pm (UTC)(no subject)
From:no subject
Date: 2007-02-22 12:15 pm (UTC)no subject
Date: 2007-02-22 12:54 pm (UTC)no subject
Date: 2007-02-22 12:22 pm (UTC)no subject
Date: 2007-02-22 12:55 pm (UTC)(no subject)
From:(no subject)
From:no subject
Date: 2007-02-22 12:27 pm (UTC)так это (судя по подъезду и окнам)
не та к-ра из которой маша плевала (косточки что-ли?)
я ее туда собиралась отвести а то она сама стесняется))))
меня вот тоже всегда тянет в дом детства
самое удивительное-ощущения детства в далеко не детской голове
и никак их не скрепить воедино....
no subject
Date: 2007-02-22 12:56 pm (UTC)Не знаю, мне кажется, голова не так уж сильно изменилась.
no subject
Date: 2007-02-22 12:32 pm (UTC)no subject
Date: 2007-02-22 01:09 pm (UTC)Дело просто в том, что я меняла много жизней, и с другой стороны себя ощущаю как бы где-то одновременно во всех, в каком-то отдалённом смысле, памятью, и очень сильно ощущаю, как я сквозным что ли образом прохожу. Не знаю. Трудно внятно объяснить.
Мне важно ощущать себя во всех своих жизнях.
(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:no subject
Date: 2007-02-22 06:05 pm (UTC)(no subject)
From:no subject
Date: 2007-02-22 01:51 pm (UTC)no subject
Date: 2007-02-22 02:10 pm (UTC)(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:no subject
Date: 2007-02-22 03:21 pm (UTC)Пошли тогда вместе с Машей-муркой:)),я искала просто ,как наверное ходят экстрасенсы ,принюхиваясь,полузакрыв глаза.
Тыкнулась туда-сюда,запах оказался не тот.
Потом с криком
а,вот мужик сидит и вот дерево!"вот и церквушка на том берегу!" ринулась в подворотню.И точно,все осталось как 35 лет назад,даже запах кислый,суповой тот же.
И куст под окном,или внук того жасминового куста.
Заглянула в открытую фортичку,там окна первого этажа -полуподвала низко.
Пустая комната,работает телевизор.
"Жизнь моя,иль ты приснилась мне?"
no subject
Date: 2007-02-23 07:34 am (UTC)Так хочется туда попасть иногда. а потом медленно пойти на площадь Репина.
(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:no subject
Date: 2007-02-23 09:10 am (UTC)А вот удивительно, да, места, которые знал когда-ногами, деверья, мимо которых проходил, - когда потом приходится искать. Трудно поверить, что можно забыть, а вот ведь - ищешь, ищешь...
no subject
Date: 2007-02-22 04:09 pm (UTC)no subject
Date: 2007-02-23 09:09 am (UTC)(no subject)
From:no subject
Date: 2007-02-22 05:07 pm (UTC)Дом какой мощный! Написала смачно и в комментах много интересного! Спасибо!
no subject
Date: 2007-02-23 09:08 am (UTC)no subject
Date: 2007-02-23 09:26 am (UTC)no subject
Date: 2007-02-23 09:39 am (UTC)У меня бабушка пекла рогульки с корицей чудесные. И пирожки с черникой на керосинке вместе с мамой в детстве на даче жарила
(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From: