Очень личное

[mbla]

Пошла я по какой-то ссылке в журнал avva. В тот его пост, где он предлагает людям цитировать стихи ныне живущих поэтов.
Честно прочитала 34 страницы. ...

Трудно мне сформулировать, да ещё так, чтоб никого не обидеть, чтоб не залезть в бессмысленные препирательства...
Попробую с конца. Существует распространённая точка зрения, по которой дети уходят от родителей и прибиваются к бабушкам-дедушкам. От 34-х страниц у меня создалось впечатление, что 20 век читатели выкинули на помойку и протянули руку второй половине 19-го. Как когда-то работали советские поэты – будто не было 10-х-20-х годов, не было одновременно с ними пишущих Пастернака и Ахматовой, будто пришли они от Николая Алексеевича Некрасова, или вообще от Надсона с Апухтиным.
...
Дисклеймер: я вполне признаю, что Кенжеев, Цветков и Гандлевский, появившиеся в немалом количестве на этих 34-х страницах, неплохие, даже временами очень хорошие поэты.
...



В некотором роде их объединяет, условно говоря, близость к прозе. По определению из эссе Сильвии Плат. Весь 20-ый век поэзия сжимала смыслы, время, пространство – в стихах огромные пропуски, метафоричность, свободная ассоциативность, – сотворчество читателя необходимо – не передача собственного личного опыта, который может быть примерен кем-то другим, а попытка познания мира – глыбами, или штрихами, неожиданность, недостающие связи, оттого гигантская ёмкость и степени свободы – отстранённость, «человек в плаще» – попытка обобщения – голоса, уходящие в космос.

Между римскими элегиями и вселенной, которая спит положив на лапу с клещами звёзд огромное ухо, больше общего, чем между ними и той поэзией, что на 34-х страницах у аввы.

Там – хорошие ли, плохие ли, но – рассказчики. А ещё бесконечные похожие девочки – совсем неплохие, вполне стихи себе, только одна плавно перетекает в другую и в Дмитрия Быкова, эдакую супердевочку.

Кстати, на этих 34-х страницах есть стихи, которые я очень люблю – но это всегда стихи-рассказы – скажем, стихотворение Херсонского о стариках, которое и я бы непременно поместила, да и цитировала когда-то у себя в журнале. И есть стихи, которых я не знала и которые мне понравились, но всегда это стихи - прямые, со смыслом, который можно пересказать, не уходя в пересказ поэтический.

А если не рассказы, то очень часто на удивление простенькая наивная лирика. Обычно не ужасная, так, ничего себе... Иногда и неплохая, даже хорошая, но прямая, автологичная, без претензий – читай, сочувствуй, примеряй на себя.

А ещё кто-то поместил Коржавина, предварив словами, что все, кажется, забыли, что он жив, и что понятно, что Коржавин уже классик. И это зачисление Коржавина в классики, пожалуй, из самого характерного – ведь чем отличается Коржавин – именно тем, что он дальше всего от того, что стало поэзией в 20-м веке.

Есть и Евтушенко – при нём коммент, что его забыли потому, что хоть и очень талантливый человек, но подонок.
У Вознесенского как на подбор ужасные стихи – рассказ про мильён алых роз.

Очень много Юнны Мориц.

Вероника Долина.

Мне показалось, читая эти 34 страницы, что будь сейчас жив Бродский, его б особенно не приметили, ну, может, кто-нибудь привёл бы пару стихотворений.
А будь жив Асадов, удостоился бы десятка.

Многие стихи в этой подборке, – могли бы быть вполне славными текстами бардовских песни, вполне милыми сентиментальными.
...
И человек, ну, по крайней мере, десять, пишущих сейчас, прекрасно пишущих, по-разному пишущих – просто совсем отсутствуют, – нет их, не нужны. Кто-то представлен одним-двумя стишками, скромно спрятавшимися в километрах девочек и рассказов.

И характерно для этих отсутствующих, неприведённых, попавших одним-двумя маленькими стихотворениями – одно общее свойство – густота стиха, его многоплановость, пропуски, требования к работе читателя. Вроде, между собой эти люди (не хочу называть) и не похожи, но вот этим свойством похожи – наличием той поэтики, которая в русской и английской развилась в 20-м веке.

Мне за них, за этих людей, ужасно обидно – будто проваливаются они в дыру и ненужность.
Хотя часть из них наверняка скажет, что им это и неважно...

И опять я вспомнила, в который раз, про Калугина, которого выкинули как сор.

А мимо милиционера всё бегут и бегут кусты...

Comments

[isl.livejournal.com]

Я в свое время пытался проверить, что с ними случилось, как Вы говорите. Для этого поискал по блогам упоминания Мандельштама, Ахматовой, Пастернака и т.д. Не скажу, что сделал какие-то однозначные выводы, но гипотеза одна появилась: они есть, но не читают ничего позднее Тарковского и Бродского. И видимо не стремятся читать, поскольку того, что уже есть, достаточно, а искать новые имена - это труд. Зачем вчитываться в неизвестного поэта, если скорее всего ничего от этого не получишь? (почему так, если это действительно так, - совершенно отдельный вопрос)

[mbla.livejournal.com]

Подозреваю, что Вы тут правы. И эти имена новые погребены в такой куче даже и не плохих, а именно средних стихов. И люди не разгребают. Ведь от чтения этих 34-х страниц на ушах виснет туман такой - читаешь - ну да, вроде и ничего, притупляется зрение...

[sentjao.livejournal.com]

Это и есть средний вкус, на самом деле - не читать поэзию современную, а читать классику, которая уже официально в качестве классики утверждена. Искусство так и работает: оно всегда интересно очень немногим, зато эти немногие определяют его будущее. Эти немногие решают, что будут читать все остальные потом.

[mbla.livejournal.com]

Это-то так. Только ведь тут как раз читали современное, или делали вид, что читали, потому что я склонна думать, что были помещены и просто стихи, случайно найденные на каких-то форумах. И из этой современной читалось либо нечто усреднённо безликое, либо хорошие более близкие к прозаическому мышлению поэты.

Немногие, которые решают, - да, но остаётся не только великое, остаётся и просто хорошее, и иногда люди возвращаются к полузабытому. Ну, как стали читать Баратынского куда больше, чем в 19-ом веке

[bgmt.livejournal.com]

Это очень интересно. Т.е. Вы думаете, что не читатели исчезли, а публика как коллективное явление. Исчез механизм оповещения друг друга, что надо бы вот это прочитать. Тогда - если это так - возникает следующий вопрос: почему он исчез? Только не потому, что писать хорошего стали меньше. Процент графомании был никак не ниже, чем сейчас. Верно, конечно, что (вроде бы! Мы ведь всего не читаем!) великая поэзия после Бродского исчезла. Но не в этом причина, не только ж уровень Мандельштама и Бродского нужен. Люди рассказывали друг другу про хорошие стихи. А сейчас, получается, нет. И это при том, что есть интернет, и связь вроде как проще. Хорошо бы кто-нибудь исследовал.

[mbla.livejournal.com]

Как ни смешно, отчасти работали советские структуры оповещения. Вот представь себе - в союзписательской комиссии по работе с молодыми были Грудинина и Эткинд. Грудинина - одна из кинувшихся на защиту Бродского, всё возможное и невозможное пытавшаяся сделать

[isl.livejournal.com]

Возможно, дело в том, что распад механизма оповещения произошел еще в начале 90-х, когда новых средств связи еще фактически не было с одной стороны, а с другой - традиционные каналы рушились в силу внешних причин. Кроме того, надо учитывать, что главные фигуры русской поэзии XX века - оказались во многом поэтами второй половины столетия и даже конца 80-х годов, поскольку именно тогда они и появились полностью открыто (да, был самиздат и проч., поэтому я и говорю о второй половине). Они просто заслонили собой остальное, и те имена, которые впоследствии могли бы осуществить непрерывность традиции в читательском восприятии, остались незамеченными, образовалась лакуна.

И тут появился интернет с новыми возможностями оповещения, но и новым качеством этих оповещений. Сеть создает слишком много информационного шума (спама), а механизмов надежной его фильтрации пока нет. (Если рассмотреть пример с ЖЖ - не наблюдали ли Вы, например, "девальвации рекомендаций" в нем?). Из этого шума легче всего выделить какие-то упрощенные вещи.
Вот новая "публика" и стала формироваться на их основе. А имена "столпов" при этом все-таки остались востребованными, хотя бы в силу репутации.

Такую вот конструкцию могу предложить, хотя она наверное уязвима.

[bgmt.livejournal.com]

По поводу второго абзаца: Вы знаете, мне кажется прямо противоположное. Неизвестным мне способом (может быть, это просто свойство small world networks, но этого никто вроде как не исследовал), шума гораздо меньше, чем я бы априори ожидал. Очень похоже, что фильтрация осуществляется самой сетью - ложные сообщения распространяются с трудом и останавливаются. Естественно, сеть не обладает художественным вкусом, что на входе, то и на выходе; но девальвации рекомендаций по сравнению с ожидаемым уровнем (или с тем, который был бы при прошлой, из-уст-в-устной системе), я именно что не вижу. (Естественно, много рекомендуется упрощённого, но так ведь всегда было? Вот помните - популярность "Чайки по имени..." Баха, Кастаньеды, прочего псевдоглубокомыслия?) Я очень легко узнаю из сети про то, что стоило бы прочесть. Значит, это могут узнать и другие. Однако читают - очень мало кто. Ну вот посмотрите, сколько обычно комментов в постах Мблы, и посмотрите на их число в посте со стихотворением Ишмаэля. Это чистый пример: не недостаток информации, а отсутствие реакции у информируемых.

[isl.livejournal.com]

Понятно, что я сужу по личному опыту. И кстати, имел в виду не фильтрацию ложной информации, а фильтрацию лишней информации. Грубо говоря, публиковаться в сети очень легко, и эти публикации не способствуют росту.

Про отсутствие реакции - да, согласен. Но причины этого мне совсем не ясны.

[mbla.livejournal.com]

Так ведь никакие не способствует. Понятно, что в сети всегда найдутся девочки, которые похлопают в ладоши. Но издать книгу тиражом 300-500 экземпляров, да ещё и придумать, как её распространить, потому как магазины редко хотят, чтоб на полках стояли стихи, тоже вряд ли чему-то особо способствует