Очень личное
Mar. 1st, 2010 10:29 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaПошла я по какой-то ссылке в журнал ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
avva. В тот его пост, где он предлагает людям цитировать стихи ныне живущих поэтов.
Честно прочитала 34 страницы. ...
Трудно мне сформулировать, да ещё так, чтоб никого не обидеть, чтоб не залезть в бессмысленные препирательства...
Попробую с конца. Существует распространённая точка зрения, по которой дети уходят от родителей и прибиваются к бабушкам-дедушкам. От 34-х страниц у меня создалось впечатление, что 20 век читатели выкинули на помойку и протянули руку второй половине 19-го. Как когда-то работали советские поэты – будто не было 10-х-20-х годов, не было одновременно с ними пишущих Пастернака и Ахматовой, будто пришли они от Николая Алексеевича Некрасова, или вообще от Надсона с Апухтиным.
...
Дисклеймер: я вполне признаю, что Кенжеев, Цветков и Гандлевский, появившиеся в немалом количестве на этих 34-х страницах, неплохие, даже временами очень хорошие поэты.
...
В некотором роде их объединяет, условно говоря, близость к прозе. По определению из эссе Сильвии Плат. Весь 20-ый век поэзия сжимала смыслы, время, пространство – в стихах огромные пропуски, метафоричность, свободная ассоциативность, – сотворчество читателя необходимо – не передача собственного личного опыта, который может быть примерен кем-то другим, а попытка познания мира – глыбами, или штрихами, неожиданность, недостающие связи, оттого гигантская ёмкость и степени свободы – отстранённость, «человек в плаще» – попытка обобщения – голоса, уходящие в космос.
Между римскими элегиями и вселенной, которая спит положив на лапу с клещами звёзд огромное ухо, больше общего, чем между ними и той поэзией, что на 34-х страницах у аввы.
Там – хорошие ли, плохие ли, но – рассказчики. А ещё бесконечные похожие девочки – совсем неплохие, вполне стихи себе, только одна плавно перетекает в другую и в Дмитрия Быкова, эдакую супердевочку.
Кстати, на этих 34-х страницах есть стихи, которые я очень люблю – но это всегда стихи-рассказы – скажем, стихотворение Херсонского о стариках, которое и я бы непременно поместила, да и цитировала когда-то у себя в журнале. И есть стихи, которых я не знала и которые мне понравились, но всегда это стихи - прямые, со смыслом, который можно пересказать, не уходя в пересказ поэтический.
А если не рассказы, то очень часто на удивление простенькая наивная лирика. Обычно не ужасная, так, ничего себе... Иногда и неплохая, даже хорошая, но прямая, автологичная, без претензий – читай, сочувствуй, примеряй на себя.
А ещё кто-то поместил Коржавина, предварив словами, что все, кажется, забыли, что он жив, и что понятно, что Коржавин уже классик. И это зачисление Коржавина в классики, пожалуй, из самого характерного – ведь чем отличается Коржавин – именно тем, что он дальше всего от того, что стало поэзией в 20-м веке.
Есть и Евтушенко – при нём коммент, что его забыли потому, что хоть и очень талантливый человек, но подонок.
У Вознесенского как на подбор ужасные стихи – рассказ про мильён алых роз.
Очень много Юнны Мориц.
Вероника Долина.
Мне показалось, читая эти 34 страницы, что будь сейчас жив Бродский, его б особенно не приметили, ну, может, кто-нибудь привёл бы пару стихотворений.
А будь жив Асадов, удостоился бы десятка.
Многие стихи в этой подборке, – могли бы быть вполне славными текстами бардовских песни, вполне милыми сентиментальными.
...
И человек, ну, по крайней мере, десять, пишущих сейчас, прекрасно пишущих, по-разному пишущих – просто совсем отсутствуют, – нет их, не нужны. Кто-то представлен одним-двумя стишками, скромно спрятавшимися в километрах девочек и рассказов.
И характерно для этих отсутствующих, неприведённых, попавших одним-двумя маленькими стихотворениями – одно общее свойство – густота стиха, его многоплановость, пропуски, требования к работе читателя. Вроде, между собой эти люди (не хочу называть) и не похожи, но вот этим свойством похожи – наличием той поэтики, которая в русской и английской развилась в 20-м веке.
Мне за них, за этих людей, ужасно обидно – будто проваливаются они в дыру и ненужность.
Хотя часть из них наверняка скажет, что им это и неважно...
И опять я вспомнила, в который раз, про Калугина, которого выкинули как сор.
А мимо милиционера всё бегут и бегут кусты...
avva. В тот его пост, где он предлагает людям цитировать стихи ныне живущих поэтов.Честно прочитала 34 страницы. ...
Трудно мне сформулировать, да ещё так, чтоб никого не обидеть, чтоб не залезть в бессмысленные препирательства...
Попробую с конца. Существует распространённая точка зрения, по которой дети уходят от родителей и прибиваются к бабушкам-дедушкам. От 34-х страниц у меня создалось впечатление, что 20 век читатели выкинули на помойку и протянули руку второй половине 19-го. Как когда-то работали советские поэты – будто не было 10-х-20-х годов, не было одновременно с ними пишущих Пастернака и Ахматовой, будто пришли они от Николая Алексеевича Некрасова, или вообще от Надсона с Апухтиным.
...
Дисклеймер: я вполне признаю, что Кенжеев, Цветков и Гандлевский, появившиеся в немалом количестве на этих 34-х страницах, неплохие, даже временами очень хорошие поэты.
...
В некотором роде их объединяет, условно говоря, близость к прозе. По определению из эссе Сильвии Плат. Весь 20-ый век поэзия сжимала смыслы, время, пространство – в стихах огромные пропуски, метафоричность, свободная ассоциативность, – сотворчество читателя необходимо – не передача собственного личного опыта, который может быть примерен кем-то другим, а попытка познания мира – глыбами, или штрихами, неожиданность, недостающие связи, оттого гигантская ёмкость и степени свободы – отстранённость, «человек в плаще» – попытка обобщения – голоса, уходящие в космос.
Между римскими элегиями и вселенной, которая спит положив на лапу с клещами звёзд огромное ухо, больше общего, чем между ними и той поэзией, что на 34-х страницах у аввы.
Там – хорошие ли, плохие ли, но – рассказчики. А ещё бесконечные похожие девочки – совсем неплохие, вполне стихи себе, только одна плавно перетекает в другую и в Дмитрия Быкова, эдакую супердевочку.
Кстати, на этих 34-х страницах есть стихи, которые я очень люблю – но это всегда стихи-рассказы – скажем, стихотворение Херсонского о стариках, которое и я бы непременно поместила, да и цитировала когда-то у себя в журнале. И есть стихи, которых я не знала и которые мне понравились, но всегда это стихи - прямые, со смыслом, который можно пересказать, не уходя в пересказ поэтический.
А если не рассказы, то очень часто на удивление простенькая наивная лирика. Обычно не ужасная, так, ничего себе... Иногда и неплохая, даже хорошая, но прямая, автологичная, без претензий – читай, сочувствуй, примеряй на себя.
А ещё кто-то поместил Коржавина, предварив словами, что все, кажется, забыли, что он жив, и что понятно, что Коржавин уже классик. И это зачисление Коржавина в классики, пожалуй, из самого характерного – ведь чем отличается Коржавин – именно тем, что он дальше всего от того, что стало поэзией в 20-м веке.
Есть и Евтушенко – при нём коммент, что его забыли потому, что хоть и очень талантливый человек, но подонок.
У Вознесенского как на подбор ужасные стихи – рассказ про мильён алых роз.
Очень много Юнны Мориц.
Вероника Долина.
Мне показалось, читая эти 34 страницы, что будь сейчас жив Бродский, его б особенно не приметили, ну, может, кто-нибудь привёл бы пару стихотворений.
А будь жив Асадов, удостоился бы десятка.
Многие стихи в этой подборке, – могли бы быть вполне славными текстами бардовских песни, вполне милыми сентиментальными.
...
И человек, ну, по крайней мере, десять, пишущих сейчас, прекрасно пишущих, по-разному пишущих – просто совсем отсутствуют, – нет их, не нужны. Кто-то представлен одним-двумя стишками, скромно спрятавшимися в километрах девочек и рассказов.
И характерно для этих отсутствующих, неприведённых, попавших одним-двумя маленькими стихотворениями – одно общее свойство – густота стиха, его многоплановость, пропуски, требования к работе читателя. Вроде, между собой эти люди (не хочу называть) и не похожи, но вот этим свойством похожи – наличием той поэтики, которая в русской и английской развилась в 20-м веке.
Мне за них, за этих людей, ужасно обидно – будто проваливаются они в дыру и ненужность.
Хотя часть из них наверняка скажет, что им это и неважно...
И опять я вспомнила, в который раз, про Калугина, которого выкинули как сор.
А мимо милиционера всё бегут и бегут кусты...
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2010-03-01 12:51 pm (UTC)Я допускаю, что сейчас бы приметили Ахматову. Она имеет поверхностный слой, доступный каждому. У Мандельштама не было бы просто никаких шансов. У Бродского тем более. У Пастернака взяли бы что-нибудь попроще и покрасивее.
no subject
Date: 2010-03-01 07:09 pm (UTC)Он опыт из лепета лепит и лепет и опыта пьёт.
Да так оно и есть, по-моему: вот спросите Лекманова, сколько народу ходит на его лекции про Мандельштама и прочие подобные мероприятия. Я сейчас не хожу, но лет этак 20 назад поклонников было много.
Поддаться, да. Все бы так хотели, да не всем поддаются.
no subject
Date: 2010-03-02 11:02 am (UTC)no subject
Date: 2010-03-02 07:29 pm (UTC)no subject
Date: 2010-03-02 01:23 pm (UTC)А от ещё "не надо зводить архиваа
Над рукрпИИИсями трястись" автология. что в словах то и есть а за....
А ведь лучшего Пастернака - великого - и ныне не видят!!!