Очень личное
Mar. 1st, 2010 10:29 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaПошла я по какой-то ссылке в журнал ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
avva. В тот его пост, где он предлагает людям цитировать стихи ныне живущих поэтов.
Честно прочитала 34 страницы. ...
Трудно мне сформулировать, да ещё так, чтоб никого не обидеть, чтоб не залезть в бессмысленные препирательства...
Попробую с конца. Существует распространённая точка зрения, по которой дети уходят от родителей и прибиваются к бабушкам-дедушкам. От 34-х страниц у меня создалось впечатление, что 20 век читатели выкинули на помойку и протянули руку второй половине 19-го. Как когда-то работали советские поэты – будто не было 10-х-20-х годов, не было одновременно с ними пишущих Пастернака и Ахматовой, будто пришли они от Николая Алексеевича Некрасова, или вообще от Надсона с Апухтиным.
...
Дисклеймер: я вполне признаю, что Кенжеев, Цветков и Гандлевский, появившиеся в немалом количестве на этих 34-х страницах, неплохие, даже временами очень хорошие поэты.
...
В некотором роде их объединяет, условно говоря, близость к прозе. По определению из эссе Сильвии Плат. Весь 20-ый век поэзия сжимала смыслы, время, пространство – в стихах огромные пропуски, метафоричность, свободная ассоциативность, – сотворчество читателя необходимо – не передача собственного личного опыта, который может быть примерен кем-то другим, а попытка познания мира – глыбами, или штрихами, неожиданность, недостающие связи, оттого гигантская ёмкость и степени свободы – отстранённость, «человек в плаще» – попытка обобщения – голоса, уходящие в космос.
Между римскими элегиями и вселенной, которая спит положив на лапу с клещами звёзд огромное ухо, больше общего, чем между ними и той поэзией, что на 34-х страницах у аввы.
Там – хорошие ли, плохие ли, но – рассказчики. А ещё бесконечные похожие девочки – совсем неплохие, вполне стихи себе, только одна плавно перетекает в другую и в Дмитрия Быкова, эдакую супердевочку.
Кстати, на этих 34-х страницах есть стихи, которые я очень люблю – но это всегда стихи-рассказы – скажем, стихотворение Херсонского о стариках, которое и я бы непременно поместила, да и цитировала когда-то у себя в журнале. И есть стихи, которых я не знала и которые мне понравились, но всегда это стихи - прямые, со смыслом, который можно пересказать, не уходя в пересказ поэтический.
А если не рассказы, то очень часто на удивление простенькая наивная лирика. Обычно не ужасная, так, ничего себе... Иногда и неплохая, даже хорошая, но прямая, автологичная, без претензий – читай, сочувствуй, примеряй на себя.
А ещё кто-то поместил Коржавина, предварив словами, что все, кажется, забыли, что он жив, и что понятно, что Коржавин уже классик. И это зачисление Коржавина в классики, пожалуй, из самого характерного – ведь чем отличается Коржавин – именно тем, что он дальше всего от того, что стало поэзией в 20-м веке.
Есть и Евтушенко – при нём коммент, что его забыли потому, что хоть и очень талантливый человек, но подонок.
У Вознесенского как на подбор ужасные стихи – рассказ про мильён алых роз.
Очень много Юнны Мориц.
Вероника Долина.
Мне показалось, читая эти 34 страницы, что будь сейчас жив Бродский, его б особенно не приметили, ну, может, кто-нибудь привёл бы пару стихотворений.
А будь жив Асадов, удостоился бы десятка.
Многие стихи в этой подборке, – могли бы быть вполне славными текстами бардовских песни, вполне милыми сентиментальными.
...
И человек, ну, по крайней мере, десять, пишущих сейчас, прекрасно пишущих, по-разному пишущих – просто совсем отсутствуют, – нет их, не нужны. Кто-то представлен одним-двумя стишками, скромно спрятавшимися в километрах девочек и рассказов.
И характерно для этих отсутствующих, неприведённых, попавших одним-двумя маленькими стихотворениями – одно общее свойство – густота стиха, его многоплановость, пропуски, требования к работе читателя. Вроде, между собой эти люди (не хочу называть) и не похожи, но вот этим свойством похожи – наличием той поэтики, которая в русской и английской развилась в 20-м веке.
Мне за них, за этих людей, ужасно обидно – будто проваливаются они в дыру и ненужность.
Хотя часть из них наверняка скажет, что им это и неважно...
И опять я вспомнила, в который раз, про Калугина, которого выкинули как сор.
А мимо милиционера всё бегут и бегут кусты...
avva. В тот его пост, где он предлагает людям цитировать стихи ныне живущих поэтов.Честно прочитала 34 страницы. ...
Трудно мне сформулировать, да ещё так, чтоб никого не обидеть, чтоб не залезть в бессмысленные препирательства...
Попробую с конца. Существует распространённая точка зрения, по которой дети уходят от родителей и прибиваются к бабушкам-дедушкам. От 34-х страниц у меня создалось впечатление, что 20 век читатели выкинули на помойку и протянули руку второй половине 19-го. Как когда-то работали советские поэты – будто не было 10-х-20-х годов, не было одновременно с ними пишущих Пастернака и Ахматовой, будто пришли они от Николая Алексеевича Некрасова, или вообще от Надсона с Апухтиным.
...
Дисклеймер: я вполне признаю, что Кенжеев, Цветков и Гандлевский, появившиеся в немалом количестве на этих 34-х страницах, неплохие, даже временами очень хорошие поэты.
...
В некотором роде их объединяет, условно говоря, близость к прозе. По определению из эссе Сильвии Плат. Весь 20-ый век поэзия сжимала смыслы, время, пространство – в стихах огромные пропуски, метафоричность, свободная ассоциативность, – сотворчество читателя необходимо – не передача собственного личного опыта, который может быть примерен кем-то другим, а попытка познания мира – глыбами, или штрихами, неожиданность, недостающие связи, оттого гигантская ёмкость и степени свободы – отстранённость, «человек в плаще» – попытка обобщения – голоса, уходящие в космос.
Между римскими элегиями и вселенной, которая спит положив на лапу с клещами звёзд огромное ухо, больше общего, чем между ними и той поэзией, что на 34-х страницах у аввы.
Там – хорошие ли, плохие ли, но – рассказчики. А ещё бесконечные похожие девочки – совсем неплохие, вполне стихи себе, только одна плавно перетекает в другую и в Дмитрия Быкова, эдакую супердевочку.
Кстати, на этих 34-х страницах есть стихи, которые я очень люблю – но это всегда стихи-рассказы – скажем, стихотворение Херсонского о стариках, которое и я бы непременно поместила, да и цитировала когда-то у себя в журнале. И есть стихи, которых я не знала и которые мне понравились, но всегда это стихи - прямые, со смыслом, который можно пересказать, не уходя в пересказ поэтический.
А если не рассказы, то очень часто на удивление простенькая наивная лирика. Обычно не ужасная, так, ничего себе... Иногда и неплохая, даже хорошая, но прямая, автологичная, без претензий – читай, сочувствуй, примеряй на себя.
А ещё кто-то поместил Коржавина, предварив словами, что все, кажется, забыли, что он жив, и что понятно, что Коржавин уже классик. И это зачисление Коржавина в классики, пожалуй, из самого характерного – ведь чем отличается Коржавин – именно тем, что он дальше всего от того, что стало поэзией в 20-м веке.
Есть и Евтушенко – при нём коммент, что его забыли потому, что хоть и очень талантливый человек, но подонок.
У Вознесенского как на подбор ужасные стихи – рассказ про мильён алых роз.
Очень много Юнны Мориц.
Вероника Долина.
Мне показалось, читая эти 34 страницы, что будь сейчас жив Бродский, его б особенно не приметили, ну, может, кто-нибудь привёл бы пару стихотворений.
А будь жив Асадов, удостоился бы десятка.
Многие стихи в этой подборке, – могли бы быть вполне славными текстами бардовских песни, вполне милыми сентиментальными.
...
И человек, ну, по крайней мере, десять, пишущих сейчас, прекрасно пишущих, по-разному пишущих – просто совсем отсутствуют, – нет их, не нужны. Кто-то представлен одним-двумя стишками, скромно спрятавшимися в километрах девочек и рассказов.
И характерно для этих отсутствующих, неприведённых, попавших одним-двумя маленькими стихотворениями – одно общее свойство – густота стиха, его многоплановость, пропуски, требования к работе читателя. Вроде, между собой эти люди (не хочу называть) и не похожи, но вот этим свойством похожи – наличием той поэтики, которая в русской и английской развилась в 20-м веке.
Мне за них, за этих людей, ужасно обидно – будто проваливаются они в дыру и ненужность.
Хотя часть из них наверняка скажет, что им это и неважно...
И опять я вспомнила, в который раз, про Калугина, которого выкинули как сор.
А мимо милиционера всё бегут и бегут кусты...
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2010-03-04 09:39 am (UTC)А рядом работали меньшие, не совсем гении, и что, их не осталось? Заболоцкого, Анненского? В некотором роде их существование как раз усилено гениями, когда в поэзии золотой век - в ней самым разным находится место. Впрочем, это как раз приблизительно то, о чём ты пишешь в применении к науке.
Возьмём века отнюдь не золотые. Вторая половина 19-го века. И однако есть люди и сейчас, которым нужен, к примеру, Фет. Или Некрасов, который, кстати, очень сильно повлиял на Блока.
Мне кажется, что бывает вот что, когда человек, не опрокидывающий канонов, не изменивший чего-то радикально, живёт на отшибе, во времена, когда никому он кажется неинтересен. Проходит время и вдруг его открывают потомки, и вдруг оказывается, что появился читатель. Может быть, этих читателей и немного, но некий ручей всегда есть. Того же Баратынского, Вяземского читают сейчас больше, чем во второй половине 19-го, или в первой 20-го. Прошло время, и они оказались интересны. Не всем, всем и не должно быть, но и не исследователям - читателям. Впрочем, тут речь идёт о современниках Пушкина, им заслонённых.
Ещё одно. Современники не всегда адекватно оценивают. И трудно оценивать выхваченное из потока. Посмотри на позднего Бродского. На каждом ли стихе ты остановилась бы, если б не то, что Бродский уже был Бродским, когда мы эти стихи прочитали.
Я говорю о людях, которые не втянуты в суету вокруг дивана, которые пишут себе, имеют крохотулечный круг читателей, иногда несколько человек - именно о невтянутых, внетусовочных.
Я не считаю, что в искусстве есть прогресс в том же смысле, что в науке, но есть открытие новых форм и приобретение умений. Если сравнить журнал "Нива" с современным журналом выяснится, как ни странно, что сейчас просто элементарно писать умеют лучше. Это ремесло.
Когда я читаю советских поэтов, к которым для меня эстетически Самойлов относится в полной мере, я не чувствую, что новые формы были, эти поэты повествовательны и для советской критики абсолютно приемлемы формой, только содержание могло раздражать, могло быть попросту антисоветским, как у Коржавина. А "модернисты", тот же Бродский были неприемлемы самим своим существованием, манерой, независимо от содержания.
Как раз Самойлова читают, есть у него аудитория, вон только что вечер был памяти. И плохих реалистических поэтов читают - того же Быкова, он ведь имеет отношение, только он плохой поэт.
"Век-волкодав" - с моей точки зрения очень многозначное многоплановое и даже противоречивое стихотворение. Уж не говоря о безумной метафоричности.
Ничем не похожее на манеру Самойлова разговаривать с читателем. Кстати, из того же теста, что Самойлов есть ещё один поэт, которого я люблю куда больше Самойлова, местами совсем люблю - Левитанский.
Современники, которых я читаю, как раз отнюдь не барочные.
Но так или иначе - личного, конечно, очень много. В некотором роде ты сделала свой выбор - сил и времени ведь тоже ограничено - ты выбрала вкладывать в поэзию на других языках. Я никакой язык не ощущаю как русский, мне очень важно происходящее на нём. Я вкладываюсь ещё в английский, а по-французски могу запросто пропустить.
Так или иначе отталкивание твоё я понимаю. Но как тебе сказать - выкинуть из употребления русскую культуры ты ж не можешь - это кусок себя выкинуть. В моём сознании культура отделена как-то от вызывающей глубокую неприязнь современной российской жизни. Правда, оказывается, что среди людей, которых я читаю, больше половины, или половина живёт за границей.
У меня другая самозащита - я очень не люблю там бывать...
no subject
Date: 2010-03-04 06:45 pm (UTC)no subject
Date: 2010-03-04 11:15 pm (UTC)Изничтожение несущего слоя? Да какие ссыллки ты посмотрела?!!!!! У почти классичного Тарзаниссимо с всегда определённой темой, вариациями, жизнью в пейзаже, протягиванием нитей ассоциаций? У Ишмаэля, - нагромождённого, ассоциативного, густого, с ощутимой смысловой нагрузкой? У Ильи Лапина - прозрачно ленинградски классического? У Гали-Даны с её реминисценциями из детства, напряжённым вглядываньем в память? Может быть, у странного Ириса, которого должны, конечно, изучать на литературе в школе для леших и кикимор. Но у него есть отчётливый предшественник - Нарбут. Только Нарбут зол, а у Ириса в стихах очень много нежности.
И как этих людей можно сравнивать с абстракционизмом? Отметь, я не привела ни одной ссылки на человека, пишущего верлибрами, я их не люблю. Не привела даже людей, близких обериутам, не привела дыр-бул-щурщиков, которых очень условно можно сравнить с абстракционистами.
Кстати, и диссонансы в музыке нельзя сравнивать с абстракционизмом - диссонансы ведь попросту часть современного музыкального языка - не больше и не меньше
no subject
Date: 2010-03-04 11:23 pm (UTC)no subject
Date: 2010-03-05 01:49 am (UTC)no subject
Date: 2010-03-05 09:47 am (UTC)no subject
Date: 2010-03-05 06:28 pm (UTC)no subject
Date: 2010-03-05 07:07 pm (UTC)У меня есть кое-какие любимые, в основном, с давних пор автологические сообщительные стихи. Я люблю Слуцкого, Левитанского. Кстати, удивительным образом я как раз пару недель назад подробно читала сборник Слуцкого, где больше половины при жизни не печаталось, и там удивительная метаморфоза в некоторых поздних стихах - они вдруг меняются радикально и уходят в то, что я называю 20-м веком
no subject
Date: 2010-03-05 08:54 pm (UTC)no subject
Date: 2010-03-06 12:41 am (UTC)