![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaЭта книжка наверняка будет любопытна людям, знакомым с обеими странами – и с Америкой, и с Францией.
Но я думаю, что и многим другим.
Raymonde Carroll – этнограф. Француженка. Муж у неё тоже этнограф – американец.
Она пытается применять метод, который называет культурологическим анализом, в том числе к собственной культуре. Тон задаётся вопросом: а что если поглядеть на свою культуру взглядом постороннего, применить к ней методы, которые этнографы употребляют при «полевых» работах на каких-нибудь дальних островах.
Собственно, Кэрол начинает с рассказа о жизни на полинезийском атолле, до которого корабль по расписанию раз в месяц доплывал.
Кажется, сейчас этнографы часто расширяют поле своих интересов и изучают не только дальние и исходно непонятные способы жизни, но и ближние, вроде бы очевидные.
Кэрол очень чётко отделяет «культурологический» анализ от социологического. Она настаивает на том, что социальное меняется куда быстрей «культурного», что «культура» в смысле мельчайших незаметных привычек, априорных ценностей меняется так же медленно, как язык.
Кстати, не уверена, что она права в нынешнем глобализированном интернетном мире, возможно, процессы убыстрились.
Эта книга написана в конце 80-х, до интернетной эпохи, до мобильников, до практически бесплатных телефонных звонков через океан. Соответственно, многие её примеры устарели.
Главное в её подходе – ни в коем случае не расставлять оценок, не принимать сторон, не отказываться от своего (это кончается неврозами), но и не ругать чужое – пытаться выявить разницу и жить с ней дальше, поняв.
Когда несколько лет назад я ездила в Малайзию по делам студенческого обмена, тамошний университетский шофёр (у наших партнёров в Куала-Лумпуре гостей возят на машине – встречают, провожают, доставляют в универ и в гостиницу) спросил у меня: «а вот скажите, чем Англия отличается от Франции?»
И я поняла, что, наверно, глядя из Малайзии – ничем. Всё определяется тем, откуда смотришь.
Книга Кэрол поразила меня прежде всего тем, что если б я писала о культурной разнице между русскими и американцами, – у меня вышла бы книжка-близнец.
А ведь при взгляде из Франции русские на французов вовсе не похожи.
Очень бы хотелось прочитать культурологический анализ, сравнивающий американцев и итальянцев, американцев и немцев, американцев и англичан.
Книга Кэрол – результат «полевой» работы – она не просто рассуждает, исходя из своего опыта француженки, живущей в Америке с мужем-американцем, она опросила чёртову уйму информантов.
Когда-то очень давно я читала две книжки о России, написанные американцами, долго жившими в Москве. Оба общались с людьми, были до какой-то степени приняты в диссидентский круг. Одного американца звали Хедрик Смит, а второго не помню как.
Обе книги были довольно ограниченные, с большим количеством глупостей, но были там и занятные рассуждения. В частности, в одной из этих книг говорилось, что русские вопринимают друзей как расширенную семью, мало того, как семью, построенную по собственному выбору, а не унаследованную.
Кэролл употребляет именно этот термин – расширенная семья – говоря о французском отношении к дружеским связям.
Книжка её состоит из глав, посвящённым разным сторонам жизни.
Одна из глав посвящена отношениям в «паре». И в ней Кэролл фактически описывает культурную разность, которая лежала в основе одной из моих существенных проблем в Америке. Пара в американском представлении должна всегда держаться вместе. Завести собственных друзей очень трудно, тебя не воспринимают, как отдельную личность.
Во французском представлении, как и в русском, сохраняются личные друзья, собственный кусок жизни, личное пространство.
Есть глава, посвящённая дружеским отношениям. Во французском представлении, как и в русском, друзья без просьб оказывают друг другу крупные услуги, американцы об одолжениях просят. В Америке очень существенен счёт «взаимностей» – в ответ на приглашение должно последовать приглашение, в то время как во Франции это совсем не обязательно.
Очень любопытно, что француз от друга не ждёт безусловной поддержки собственной точки зрения. И от партнёра тоже не ждёт. В Америке же партнёры могут ругаться дома, но выходя во внешний мир, выступают единым фронтом.
Во Франции вполне естественно сказать другу, что он глупо себя с кем-то вёл, и дружеская поддержка включает «встряхиванье», то есть неодобрение идиотских поступков. От друга ждут этого. В Америке же друг должен в любом случае принять твою сторону, даже если ты сам считаешь, что поступил глупо, роль друга – укреплять твою уверенность в себе. Кэрол рассказывает про какую-то француженку, которая пожаловалась на мужа американской подруге, а та подхватила и стала его ругать, да так, что тётке захотелось всеми силами мужа защитить.
Очень любопытна глава о мелких услугах. Совершенно по-русски информанты Кэрол, французы в Америке, вечно переправляли какое-то барахло через океан со знакомыми, в то время, как американцы пользуются для этого почтой.
Француз, разбив что-нибудь в чужом доме, или вылив вино на ковёр, воспринимает случившееся, как полную ерунду, и хозяин дома, где такое случилось, всячески поддерживает своего приятеля в минимизации случившевшегося. Отношение к мелкой порче имущества, как к чуши, залог французских приятельских отношений.
В Америке ситуация обратная – испортивший максимально старается возместить причинённый ущерб, и залогом отношений является как раз то, что хозяин дома принимает возмещение ущерба.
Последняя глава книги – открытые вопросы. Один из них – отношение к деньгам. Кэрол не касалась этой темы в своих опросах, так что может не более, чем высказать какие-то свои ощущения по этому поводу, и этого недостаточно для выводов. Совершенно очевидно, что для американцев деньги играют огромную роль не как средство, а как цель.
Деньги в Америке – это универсальное мерило успеха. Понятно, что во французской культуре они этой роли не играют. Кэрол пытается нащупать, что же во французской культуре играет ту же роль, что деньги в американской. И в её недоказанном ощущении – мерило успеха – это личное обаяние, способность привлекать людей, в частности, способность легко и успешно заводить романы.
Ещё одно непроверенное – она пишет, что ей кажется, что французская культура ближе к чёрной американской, чем к белой. Но оговаривается, что вопроса не изучала. Интересно, что ровно это чувство было у меня в 80-ые – что отличие русских повадок от белых американских колоссальное, а с чёрными общего куда больше.
То, что Кэрол говорит о французах, я говорила о «тогдашних» русских и не сказала бы о сегодняшних. Сейчас мне несомненно кажется, что культурные изменения, произошедшие в России за 25 лет, совершенно огромны и что все они сдвинули русскую культуру в американскую сторону, но опять – это на уровне ощущения, так что недоказательно.
Кэрол, кстати, советует людям применять описанный ею культурологический анализ в повседневной жизни, чтоб не стукаться об углы, сталкиваясь с «другими».
Не знаю уж, насколько это полезно, но определённо интересно.
Но я думаю, что и многим другим.
Raymonde Carroll – этнограф. Француженка. Муж у неё тоже этнограф – американец.
Она пытается применять метод, который называет культурологическим анализом, в том числе к собственной культуре. Тон задаётся вопросом: а что если поглядеть на свою культуру взглядом постороннего, применить к ней методы, которые этнографы употребляют при «полевых» работах на каких-нибудь дальних островах.
Собственно, Кэрол начинает с рассказа о жизни на полинезийском атолле, до которого корабль по расписанию раз в месяц доплывал.
Кажется, сейчас этнографы часто расширяют поле своих интересов и изучают не только дальние и исходно непонятные способы жизни, но и ближние, вроде бы очевидные.
Кэрол очень чётко отделяет «культурологический» анализ от социологического. Она настаивает на том, что социальное меняется куда быстрей «культурного», что «культура» в смысле мельчайших незаметных привычек, априорных ценностей меняется так же медленно, как язык.
Кстати, не уверена, что она права в нынешнем глобализированном интернетном мире, возможно, процессы убыстрились.
Эта книга написана в конце 80-х, до интернетной эпохи, до мобильников, до практически бесплатных телефонных звонков через океан. Соответственно, многие её примеры устарели.
Главное в её подходе – ни в коем случае не расставлять оценок, не принимать сторон, не отказываться от своего (это кончается неврозами), но и не ругать чужое – пытаться выявить разницу и жить с ней дальше, поняв.
Когда несколько лет назад я ездила в Малайзию по делам студенческого обмена, тамошний университетский шофёр (у наших партнёров в Куала-Лумпуре гостей возят на машине – встречают, провожают, доставляют в универ и в гостиницу) спросил у меня: «а вот скажите, чем Англия отличается от Франции?»
И я поняла, что, наверно, глядя из Малайзии – ничем. Всё определяется тем, откуда смотришь.
Книга Кэрол поразила меня прежде всего тем, что если б я писала о культурной разнице между русскими и американцами, – у меня вышла бы книжка-близнец.
А ведь при взгляде из Франции русские на французов вовсе не похожи.
Очень бы хотелось прочитать культурологический анализ, сравнивающий американцев и итальянцев, американцев и немцев, американцев и англичан.
Книга Кэрол – результат «полевой» работы – она не просто рассуждает, исходя из своего опыта француженки, живущей в Америке с мужем-американцем, она опросила чёртову уйму информантов.
Когда-то очень давно я читала две книжки о России, написанные американцами, долго жившими в Москве. Оба общались с людьми, были до какой-то степени приняты в диссидентский круг. Одного американца звали Хедрик Смит, а второго не помню как.
Обе книги были довольно ограниченные, с большим количеством глупостей, но были там и занятные рассуждения. В частности, в одной из этих книг говорилось, что русские вопринимают друзей как расширенную семью, мало того, как семью, построенную по собственному выбору, а не унаследованную.
Кэролл употребляет именно этот термин – расширенная семья – говоря о французском отношении к дружеским связям.
Книжка её состоит из глав, посвящённым разным сторонам жизни.
Одна из глав посвящена отношениям в «паре». И в ней Кэролл фактически описывает культурную разность, которая лежала в основе одной из моих существенных проблем в Америке. Пара в американском представлении должна всегда держаться вместе. Завести собственных друзей очень трудно, тебя не воспринимают, как отдельную личность.
Во французском представлении, как и в русском, сохраняются личные друзья, собственный кусок жизни, личное пространство.
Есть глава, посвящённая дружеским отношениям. Во французском представлении, как и в русском, друзья без просьб оказывают друг другу крупные услуги, американцы об одолжениях просят. В Америке очень существенен счёт «взаимностей» – в ответ на приглашение должно последовать приглашение, в то время как во Франции это совсем не обязательно.
Очень любопытно, что француз от друга не ждёт безусловной поддержки собственной точки зрения. И от партнёра тоже не ждёт. В Америке же партнёры могут ругаться дома, но выходя во внешний мир, выступают единым фронтом.
Во Франции вполне естественно сказать другу, что он глупо себя с кем-то вёл, и дружеская поддержка включает «встряхиванье», то есть неодобрение идиотских поступков. От друга ждут этого. В Америке же друг должен в любом случае принять твою сторону, даже если ты сам считаешь, что поступил глупо, роль друга – укреплять твою уверенность в себе. Кэрол рассказывает про какую-то француженку, которая пожаловалась на мужа американской подруге, а та подхватила и стала его ругать, да так, что тётке захотелось всеми силами мужа защитить.
Очень любопытна глава о мелких услугах. Совершенно по-русски информанты Кэрол, французы в Америке, вечно переправляли какое-то барахло через океан со знакомыми, в то время, как американцы пользуются для этого почтой.
Француз, разбив что-нибудь в чужом доме, или вылив вино на ковёр, воспринимает случившееся, как полную ерунду, и хозяин дома, где такое случилось, всячески поддерживает своего приятеля в минимизации случившевшегося. Отношение к мелкой порче имущества, как к чуши, залог французских приятельских отношений.
В Америке ситуация обратная – испортивший максимально старается возместить причинённый ущерб, и залогом отношений является как раз то, что хозяин дома принимает возмещение ущерба.
Последняя глава книги – открытые вопросы. Один из них – отношение к деньгам. Кэрол не касалась этой темы в своих опросах, так что может не более, чем высказать какие-то свои ощущения по этому поводу, и этого недостаточно для выводов. Совершенно очевидно, что для американцев деньги играют огромную роль не как средство, а как цель.
Деньги в Америке – это универсальное мерило успеха. Понятно, что во французской культуре они этой роли не играют. Кэрол пытается нащупать, что же во французской культуре играет ту же роль, что деньги в американской. И в её недоказанном ощущении – мерило успеха – это личное обаяние, способность привлекать людей, в частности, способность легко и успешно заводить романы.
Ещё одно непроверенное – она пишет, что ей кажется, что французская культура ближе к чёрной американской, чем к белой. Но оговаривается, что вопроса не изучала. Интересно, что ровно это чувство было у меня в 80-ые – что отличие русских повадок от белых американских колоссальное, а с чёрными общего куда больше.
То, что Кэрол говорит о французах, я говорила о «тогдашних» русских и не сказала бы о сегодняшних. Сейчас мне несомненно кажется, что культурные изменения, произошедшие в России за 25 лет, совершенно огромны и что все они сдвинули русскую культуру в американскую сторону, но опять – это на уровне ощущения, так что недоказательно.
Кэрол, кстати, советует людям применять описанный ею культурологический анализ в повседневной жизни, чтоб не стукаться об углы, сталкиваясь с «другими».
Не знаю уж, насколько это полезно, но определённо интересно.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2011-11-07 04:09 pm (UTC)Кстати, я ведь как раз куда менее городской человек, чем когда-то была. То есть я давно потеряла потребность жить в большом городе, если вокруг очеловеченная прекрасная природа.
Как раз ни разу ничего плохого про Канаду от французов не слышала. А над языком посмеиваются абсолютно добродушно. Слова есть страшно забавные, ну вот симпатичная девица - appât - правда, очень славно. Но я, конечно, никогда не смотрела с другой стороны. Я слышала, что квебекцы считают себя французами, и мне это забавным казалось, смешным - без трагического подтекста.
no subject
Date: 2011-11-07 04:27 pm (UTC)Ну, в твоём окружении приличные люди, они вряд ли будут недобродушно посмеиваться. Но квебекцы от французского высокомерия страдают нередко.
no subject
Date: 2011-11-07 04:47 pm (UTC)no subject
Date: 2011-11-07 08:58 pm (UTC)no subject
Date: 2011-11-08 10:09 am (UTC)no subject
Date: 2011-11-08 02:57 pm (UTC)no subject
Date: 2011-11-10 07:28 pm (UTC)no subject
Date: 2011-11-10 07:51 pm (UTC)no subject
Date: 2011-11-10 11:55 pm (UTC)no subject
Date: 2011-11-11 01:32 am (UTC)no subject
Date: 2011-11-11 04:19 pm (UTC)no subject
Date: 2011-11-13 07:45 pm (UTC)no subject
Date: 2011-11-15 10:27 pm (UTC)