Понимаете, да, может человек лежать, и народ не будет реагировать. Но, как правило, люди помогают. Даже пьяным люди помогают подняться. Не подходят только к опустившимся бомжам, потому как противно… воняет…
Несколько лет назад моя московская приятельница разговаривала с пожилой женщиной, с которой случился сердечный приступ на троллейбусной остановке. Было холодно, зима, немножко гололёд. Она села в снег. Её обтекали. Её никто ни о чём не спросил. Она не могла кричать. Но ей очень повезло. Это было, когда мобильные телефоны были только у избранных. Мимо шёл подросток с мобильником, и когда она сумела попросить его позвонить, позвонил - ему (так ей казалось) очень хотелось показать, что он может звонить по мобильнику. Она довольно долго просидела так. Вы можете вычислить, сколько лет назад это было, по ситуации с мобильником.
Это раз. Два: воняет. Так ведь и от парижских клошаров воняет. Но почему-то, когда было совсем холодно и был риск замерзнуть, всех спасли. Подходили и спрашивали.
Три: нет, я не стал "еще хуже относиться". И Лена тоже. К сожалению, эта история ровно ничего в отношении к атмосфере не изменила, потому что таким оно и было. Потому что, как я уже где-то писал, я за много лет здесь не вижу такого количества злобы (не ко мне, естественно - друг к другу), как за неделю в России. Это очень тяжело - потому что я эту злобу вижу не как иностранец. Очень тяжело, когда перестаёт хотеться ездить в свою страну не из-за потери к ней интереса. Тяжело, на самом деле, когда мне говорят гости, пожив здесь пару недель, "какая Франция добрая страна" - потому что Франция совсем не особо добрая страна: она просто нормальна. Я эту фразу не выдумал, это не литература. И я уже тоже где-то писал - последний раз я видел Россию доброй в 60х годах, и то - до 68го. И нет, у меня нет впечатления по каким бы то ни было разговорам и фактам, что "худо-бедно мы выкарабкиваемся". Я очень стараюсь увидеть хорошее, и вижу - я вижу, скажем, в том же ЖЖ очень мне симпатичных и очень внутренне свободных совсем молодых людей. Но я не вижу, что они что-нибудь изменят к лучшему, потому что они не знают, что такое свобода (которую имеют) и готовы её отдать задаром. Они - типичная молодежь времени реакции, они могут нечаянно своими руками построить себе тюрьму. (Не про них - но ведь среди будущих чекистов тоже были очень симпатичные ребята, убежденные в своей правоте). Больше того, я не вижу, чтобы их можно было переубеждать - аргументы исчерпаны, слова им кажутся пустыми словами, профукали.
Понимаете, ну вот давайте мы Вас отправим в какой-нибудь там свежепослереволюционный год. Скажем, уже после разрухи. И Вам будут говорить "худо-бедно мы выкарабкиваемся", а Вы что будете говорить? Будет ли правильно сказать про Вас "Он и так относился плохо"? К чему? К кому? Вот в том-то и дело: да, я отношусь плохо - кое к кому, конечно, но все так, и Вы тоже, существенно же - не "к кому", а "к чему".
Вы любите Галича. Он как, хорошо относился "к нам", или плохо?
> Потому что, как я уже где-то писал, я за много лет > здесь не вижу такого количества злобы (не ко мне, > естественно - друг к другу), как за неделю в России. > Это очень тяжело - потому что я эту злобу вижу не как > иностранец. Очень тяжело, когда перестаёт хотеться > ездить в свою страну не из-за потери к ней интереса.
Вы даже не представляете себе, как хорошо я Вас понимаю. Вот только, я никак не могу донести основную свою мысль: общество в России после этого рассказа стало еще чуть-чуть хуже, злее.
> и Вы тоже, существенно же - не "к кому", а "к чему".
ОК. "К чему", так "к чему". Я себя с государством не отождествляю. Но в рассказе речь шла не о системе, а о людях.
> Вы любите Галича. Он как, хорошо относился "к нам", или плохо?
Ну, Вы сравнили, пардон, божий дар с яичницей. Галич был первопроходец. Он ломал стереотипы нашего сознания, пробивал туннели. Этот же топчется на хорошо вспаханной до него больной теме, причем, топчется недозволенными приемами. Я же говорю, не дожал. Надо было для пущей слезы, что бы дедка мент-напарник дубинкой перетянул бы.
В остальном, я с Вами, по большому счету, согласен.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
timeasmymeasure
no subject
Date: 2005-04-15 02:20 pm (UTC)Несколько лет назад моя московская приятельница разговаривала с пожилой женщиной, с которой случился сердечный приступ на троллейбусной остановке. Было холодно, зима, немножко гололёд. Она села в снег. Её обтекали. Её никто ни о чём не спросил. Она не могла кричать. Но ей очень повезло. Это было, когда мобильные телефоны были только у избранных. Мимо шёл подросток с мобильником, и когда она сумела попросить его позвонить, позвонил - ему (так ей казалось) очень хотелось показать, что он может звонить по мобильнику. Она довольно долго просидела так. Вы можете вычислить, сколько лет назад это было, по ситуации с мобильником.
Это раз.
Два: воняет. Так ведь и от парижских клошаров воняет. Но почему-то, когда было совсем холодно и был риск замерзнуть, всех спасли. Подходили и спрашивали.
Три: нет, я не стал "еще хуже относиться". И Лена тоже. К сожалению, эта история ровно ничего в отношении к атмосфере не изменила, потому что таким оно и было. Потому что, как я уже где-то писал, я за много лет здесь не вижу такого количества злобы (не ко мне, естественно - друг к другу), как за неделю в России. Это очень тяжело - потому что я эту злобу вижу не как иностранец. Очень тяжело, когда перестаёт хотеться ездить в свою страну не из-за потери к ней интереса. Тяжело, на самом деле, когда мне говорят гости, пожив здесь пару недель, "какая Франция добрая страна" - потому что Франция совсем не особо добрая страна: она просто нормальна. Я эту фразу не выдумал, это не литература. И я уже тоже где-то писал - последний раз я видел Россию доброй в 60х годах, и то - до 68го.
И нет, у меня нет впечатления по каким бы то ни было разговорам и фактам, что "худо-бедно мы выкарабкиваемся". Я очень стараюсь увидеть хорошее, и вижу - я вижу, скажем, в том же ЖЖ очень мне симпатичных и очень внутренне свободных совсем молодых людей. Но я не вижу, что они что-нибудь изменят к лучшему, потому что они не знают, что такое свобода (которую имеют) и готовы её отдать задаром. Они - типичная молодежь времени реакции, они могут нечаянно своими руками построить себе тюрьму. (Не про них - но ведь среди будущих чекистов тоже были очень симпатичные ребята, убежденные в своей правоте). Больше того, я не вижу, чтобы их можно было переубеждать - аргументы исчерпаны, слова им кажутся пустыми словами, профукали.
Понимаете, ну вот давайте мы Вас отправим в какой-нибудь там свежепослереволюционный год. Скажем, уже после разрухи. И Вам будут говорить "худо-бедно мы выкарабкиваемся", а Вы что будете говорить? Будет ли правильно сказать про Вас "Он и так относился плохо"? К чему? К кому? Вот в том-то и дело: да, я отношусь плохо - кое к кому, конечно, но все так, и Вы тоже, существенно же - не "к кому", а "к чему".
Вы любите Галича. Он как, хорошо относился "к нам", или плохо?
no subject
Date: 2005-04-18 01:29 pm (UTC)> здесь не вижу такого количества злобы (не ко мне,
> естественно - друг к другу), как за неделю в России.
> Это очень тяжело - потому что я эту злобу вижу не как
> иностранец. Очень тяжело, когда перестаёт хотеться
> ездить в свою страну не из-за потери к ней интереса.
Вы даже не представляете себе, как хорошо я Вас понимаю. Вот только, я никак не могу донести основную свою мысль: общество в России после этого рассказа стало еще чуть-чуть хуже, злее.
> и Вы тоже, существенно же - не "к кому", а "к чему".
ОК. "К чему", так "к чему". Я себя с государством не отождествляю. Но в рассказе речь шла не о системе, а о людях.
> Вы любите Галича. Он как, хорошо относился "к нам", или плохо?
Ну, Вы сравнили, пардон, божий дар с яичницей. Галич был первопроходец. Он ломал стереотипы нашего сознания, пробивал туннели. Этот же топчется на хорошо вспаханной до него больной теме, причем, топчется недозволенными приемами. Я же говорю, не дожал. Надо было для пущей слезы, что бы дедка мент-напарник дубинкой перетянул бы.
В остальном, я с Вами, по большому счету, согласен.