Из колодца

Я узнала, что умерла Маша Айнбиндер от Сусанны Чернобровы.

То ли в тот же день, то ли за несколько дней до того, я краем сознания, мимолётно подумала – что-то давно Маша не появлялась.

Картин её я никогда не видела вживую, на экране они мне нравятся, некоторые очень нравятся.

Наше знакомство с Машей началось с жж. Мы перебрасывались комментами, а потом Маша прислала нам с Васькой книжку её мамы, Натальи Этингоф. Нам она понравилась. Я до сих пор многое из неё помню. Мы с Васькой в те времена активно пользовались электронной библиотекой Мошкова, и мы даже сумели книжку Натальи Этингоф туда засунуть. Нажала вот на ссылку, которую я тогда в жж поместила, – есть книжка (http://zhurnal.lib.ru/editors/e/etingof_n/portretysuhojkistxju.shtml

Мы много разговаривали с Машей, иногда очень остро не соглашаясь. Она была непримиримей меня ко всему советскому, выискивала его во всём происходившем в России, остро не хотела никого и ничего прощать.

В свете сегодняшнего получается, что Маша была куда более права, чем я.

Мне она казалась очень жёсткой, – слово «жестоковыйная» в голову приходило. Впрочем, ведь и мне жёсткости не занимать.

В гости ко мне Маша приехала после смерти мамы, пока мама была жива, никуда поехать она не могла. И так вышло, что уже и после смерти Васьки.

Мы долго были друг для друга электронными буковками, и вдруг увиделись вживую.

И не получилось у нас.

В таких случаях обычно виноваты обе стороны, но, конечно, я – больше. Я ведь была хозяйкой, а она гостьей.

Может быть, две тётки, резкие и жёсткие, две доминантные суки, характерами сойтись в принципе не могли, а может быть, маятник так качнулся, и могло сложиться иначе.

Мне показалось, что Маша без разрешения пересекла невидимые границы моего личного пространства. Маше не понравилось, как я это личное пространство защищаю.

Наверно, роль сыграло ещё и то, что времени после Васькиной смерти прошло очень мало, я тогда ещё совсем не приспособилась к жизни, не могу сказать «без него», – к жизни, где рукой до него не дотронешься.

Мы расстались недовольные друг другом. И вяло доругались в письмах. То есть каждая из нас высказала свои претензии. Но не поссорились. Продолжали друг друга читать и откликаться на записи друг друга. Много раз мне хотелось Маше написать письмо, отчасти покаянное, но вот не написала… Много их накапливается этих не – грехов несовершения по Огдену Нэшу в переводе Иры Комаровой.

Я читала о письмах с фронта – приходит письмо, а человека уже убили… В социальных сетях – чёрные буковки – открыл – читай, возвращайся в назад – портреты в Гарри Поттере – такая вот амбивалентность – есть, и нету…