Всё-таки первичное ощущение красоты и смысла чаще всего – из природы, хоть и звучит это слово пошловато.
Не ветка – девушка, а девушка – ветка.
Конечно, у Тарковского «И только стрекоза, как первый самолет, о новых временах напоминает», но такое – реже. Обращает внимание скорее некоторой противоестественностью.
Когда видишь и слышишь низко в небе вертолёт, обычно чудится летучий кузнечик, или жук.
Вот Нюша даже лаяла на них.
Лучшие человеческие творения – природны, и что может быть большей похвалой готике, чем то, что готические соборы тянутся к небу, как горы.
А в «Бессоница, Гомер» равномерно накатываются волны.
Правда, возникают и обратные ассоциации – в Бретани есть скопище скал – Château de Dinan – там даже ров и мост – природные. Но, наверно, причудливость замков – от причудливости пейзажей.
Во Франции столько крепостей, растущих из скал, встроенных в скалы, естественно повторяющих их линии.
Когда идёшь вечером по цветущему лугу и повторяешь – «благодать» – не возникает сомнений в гармоничном и осмысленном устройстве мира...
Не ветка – девушка, а девушка – ветка.
Конечно, у Тарковского «И только стрекоза, как первый самолет, о новых временах напоминает», но такое – реже. Обращает внимание скорее некоторой противоестественностью.
Когда видишь и слышишь низко в небе вертолёт, обычно чудится летучий кузнечик, или жук.
Вот Нюша даже лаяла на них.
Лучшие человеческие творения – природны, и что может быть большей похвалой готике, чем то, что готические соборы тянутся к небу, как горы.
А в «Бессоница, Гомер» равномерно накатываются волны.
Правда, возникают и обратные ассоциации – в Бретани есть скопище скал – Château de Dinan – там даже ров и мост – природные. Но, наверно, причудливость замков – от причудливости пейзажей.
Во Франции столько крепостей, растущих из скал, встроенных в скалы, естественно повторяющих их линии.
Когда идёшь вечером по цветущему лугу и повторяешь – «благодать» – не возникает сомнений в гармоничном и осмысленном устройстве мира...