![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaНога за ногу, поворот, столик под платаном, мост, поворот, тут уже были сегодня, сад, фонтан, река. И под этими платанами-каштанами, облокотившись о папапет, глядя в воду, оборачиваясь на собак и велосипедистов, задирая голову к Нотр-Дам, навостряя уши на дальний аккордеон или на фонтан, возвращаются стародавние каникулы, приезды из Америки, городские дни, - а с какой завистью я смотрела на всех этих жующих за уличными столиками и праздноболтающих, на что этот взрослый, пылящийся в передней велосипед, - чего сейчас жевать на улице...
А на улице, на площади, - белое пиво - лениво, медленно. Возле набережной мы сидели под совсем густыми катальпами, никакие зонтики не нужны, и Машке на плечо свалился зелёный и липкий катальповый плод - и не жёлудь мелкий - увесистый такой шарик.
У воды люди стелят скатерти, выпивают и закусывают, и на мосту Искусств, деревянном и пешеходном, лучшем мосту, с которого стрелка острова Ситэ - нос корабля, и башни Нотр-Дам, и шпиль Сент-Шапель - мачты. И остров Ситэ плывёт к тебе.
На мосту Искусств американцы - из тех с пронзительными голосами - много тёток и два мужика - обедали и фотографировались, прижимая к себе открытые бутылки - ну да, в Америке нельзя же выпивать на улице.
А на острове Сен-Луи на спуске к воде тётенька в шортах и футболке купала лабрадора. Лабрадор был на верёвке, и тётенька, всё дальше заходя в Сену - вот уж по пояс - швыряла ему мячик, и лабрадор плыл за ним, натягивая верёвку. Машка задумчиво заметила, что теперь тётенька, наверно, отправится в ресторан. Набережная там выдаётся в реку углом, и за углом от лабрадора гулял с раздетым до пояса хозяином чёрный дворник. Он был без верёвки, но мячика не было, и дворнику приходилось плыть за посланными в реку хозяйской рукой воображаемыми палками.
А потом мы шли внизу вдоль воды и повстречали дяденьку с маленькой собачкой. Он сообщил нам, что сидящие на воде утки, - они ещё утята, что они тут родились, что мама их не бросила, она тоже неподалёку, что это подростки, и что он, дяденька, следит за утятами от рожденья, фотографирует их. В общем, за утят можно было не волноваться...
И так вот жуёт, плывёт, качается этот летний город, и солнце просвечивает насквозь бокалы с розовым вином и утопает в стаканах с пивом.
А на улице, на площади, - белое пиво - лениво, медленно. Возле набережной мы сидели под совсем густыми катальпами, никакие зонтики не нужны, и Машке на плечо свалился зелёный и липкий катальповый плод - и не жёлудь мелкий - увесистый такой шарик.
У воды люди стелят скатерти, выпивают и закусывают, и на мосту Искусств, деревянном и пешеходном, лучшем мосту, с которого стрелка острова Ситэ - нос корабля, и башни Нотр-Дам, и шпиль Сент-Шапель - мачты. И остров Ситэ плывёт к тебе.
На мосту Искусств американцы - из тех с пронзительными голосами - много тёток и два мужика - обедали и фотографировались, прижимая к себе открытые бутылки - ну да, в Америке нельзя же выпивать на улице.
А на острове Сен-Луи на спуске к воде тётенька в шортах и футболке купала лабрадора. Лабрадор был на верёвке, и тётенька, всё дальше заходя в Сену - вот уж по пояс - швыряла ему мячик, и лабрадор плыл за ним, натягивая верёвку. Машка задумчиво заметила, что теперь тётенька, наверно, отправится в ресторан. Набережная там выдаётся в реку углом, и за углом от лабрадора гулял с раздетым до пояса хозяином чёрный дворник. Он был без верёвки, но мячика не было, и дворнику приходилось плыть за посланными в реку хозяйской рукой воображаемыми палками.
А потом мы шли внизу вдоль воды и повстречали дяденьку с маленькой собачкой. Он сообщил нам, что сидящие на воде утки, - они ещё утята, что они тут родились, что мама их не бросила, она тоже неподалёку, что это подростки, и что он, дяденька, следит за утятами от рожденья, фотографирует их. В общем, за утят можно было не волноваться...
И так вот жуёт, плывёт, качается этот летний город, и солнце просвечивает насквозь бокалы с розовым вином и утопает в стаканах с пивом.
