Дмитрий Данилов. «Дом 10»

Повесть и два рассказа : «Дом 10», «День или часть дня», «Дом-музей».

Мне прислал её по почте (не по электронной, между прочим!) iris_sibirica.

Бывает проза, у которой размыты границы с поэзией. Вот это такая.

Громоздятся детали, увиденные одновременно с птичьего полёта, с Марса и – изнутри. Добросовестное картографическое описание историком-географом неизведанных мест, – только этот отстранённый картограф ещё и абориген.

«Дом 10» – повесть о любви к времени и месту.

И место, вроде бы, любить не за что – московские окраины, не старый центр, не даже проспект Калинина с церквушкой, прислонившейся к небоскрёбу, Тушино – уродские новостройки на пустырях, проспекты, названные именами всеми забытых революционеров и не менее забытых пионеров-героев, старые фабричные корпуса, железная дорога, товарняки бухают по ночам, грязная вода в водохранилище.

Да и время – не лучше – конец 70-ых. Данилов моложе меня на 15 лет – моя юность – это его детство.

Но любое время и любое место – чья-то жизнь, и и что такое память, как не любовь.

Потрёпанные автобусы, «посреди площади стоял небольшой автобус. Немного помятый, не потому, что он попадал в аварии и бился бортами о твёрдые предметы, а просто от времени, от постоянного, годами, трения о воздух, о человеческие взгляды и вздохи», замызганные дома, мальчишки на велосипедах, очередь у пивного ларька, асфальтовый пяточок, где играют даже не в футбол (слишком тесно), в странную игру «два касания».

( Read more... )

Дмитрий Данилов. «Дом 10»

Повесть и два рассказа : «Дом 10», «День или часть дня», «Дом-музей».

Мне прислал её по почте (не по электронной, между прочим!) iris_sibirica.

Бывает проза, у которой размыты границы с поэзией. Вот это такая.

Громоздятся детали, увиденные одновременно с птичьего полёта, с Марса и – изнутри. Добросовестное картографическое описание историком-географом неизведанных мест, – только этот отстранённый картограф ещё и абориген.

«Дом 10» – повесть о любви к времени и месту.

И место, вроде бы, любить не за что – московские окраины, не старый центр, не даже проспект Калинина с церквушкой, прислонившейся к небоскрёбу, Тушино – уродские новостройки на пустырях, проспекты, названные именами всеми забытых революционеров и не менее забытых пионеров-героев, старые фабричные корпуса, железная дорога, товарняки бухают по ночам, грязная вода в водохранилище.

Да и время – не лучше – конец 70-ых. Данилов моложе меня на 15 лет – моя юность – это его детство.

Но любое время и любое место – чья-то жизнь, и и что такое память, как не любовь.

Потрёпанные автобусы, «посреди площади стоял небольшой автобус. Немного помятый, не потому, что он попадал в аварии и бился бортами о твёрдые предметы, а просто от времени, от постоянного, годами, трения о воздух, о человеческие взгляды и вздохи», замызганные дома, мальчишки на велосипедах, очередь у пивного ларька, асфальтовый пяточок, где играют даже не в футбол (слишком тесно), в странную игру «два касания».

( Read more... )