(no subject)

Тепло, даже жарко было днём, когда загребали ногами песок на крутом подъёме в лесу Рамбуйе, глядя «как неистовы на синем разбеги огненных стволов», а Таня вокруг гарцевала, наверняка огорчаясь, что лошадью не родилась.

А потом на ферме в яблочно-помидорном духе, в разгулявшемся празднике урожая, когда ломятся грядки и деревянные лари, и даже под колючими плетьми отыскиваются на засолку пупырчатые огуречные дети, потом, когда шли к лиловым астрам, я увидела луковое поле – на тёмной пластами земле, как пластился на ленинградском базаре творог, валялись выкопанные жёлтые луковицы, и сидела ворона – и задумчиво глядела – и вокруг этой вороны на этом странном чёрном поле вкраплением в зелень, – тишина…

О чём ворона думала, глядя чёрным птичьим глазом, что она искала среди спелого сочного лука – сидела, да глядела – аппарат валялся в машине в багажнике, да и какая разница – Васька, наверно, сказал бы, зачем и к чему одинокая ворона на безлюдной грядке, – а я не могу.