(no subject)

Когда мы с Бегемотом возвращались вчера из Фонтенбло, по радио сказали, что тем, кто к северу от Луары, в воскресенье понадобится зонтик. И ветер будет с порывами до 120-ти километров в час. Осень, в общем.

Утром ветра не было, да и дождя тоже не было – небо в серых рваных клочьях, да и только.

Так что мы поехали на ферму – за малиной – лучшая сентябрьская ягода – самое время варенье варить, за яблоками, за бурыми помидорами (Васька всегда говорил, что помидоры надо бурыми собирать. Так у них в Ростове звали недозрелые, но уже незелёные).

Проехали мимо жёсткой стерни, мимо голого поля, где бродили ослепительно белые голуби, и мимо соседнего, где почему-то голуби паслись сизые.

Пока я собирала малину, я всё глядела на ястреба, он почему-то так низко парил, что можно было разглядеть его крючковатый клюв, его жёлтый глаз. Потом он нырнул за кусты, небось, углядел мышку.

И грянул дождь – сначала покапал мелкими каплями – и вдруг незаметно – грянул, и ветер стал рвать листья с тополей, трепать надписи – «розы» – над розовыми кустами было. Естественно, мы промокли насквозь. Как и прочие собиратели.

И резко похолодало. Мы вдвоём с Таней всё-таки ранним вечером сумели пробежаться по лесу, поглядеть как морщится от ветра лужа с подтопленными тополиными листьями.

Будто в поезде едешь под колёсный стук, прижимаешься носом к стеклу – поля, мокрые кусты, лохматая собака. Потом темнеет, фонари зажигаются... Комья мокрой глины, жёсткая стерня. И очень много неба.