Из Ириса

Хоп. Хэй-хоп.

Сначала ты перестаёшь пить абсент.
Потом перестаёшь отзываться на партийные клички.
Потом забываешь, что тебе уже скоро сто лет.
Пусть неизвестные люди приходят и мусорят в личке.
Ты мчишься ночью в чичиковской бричке
И каждый раз пролетаешь на красный свет.
Постепенно кончается страх, ничего не написано в твоих паспортах.
Там, где раньше была деревня,
Лишь деревья, деревья, деревья.
Ровные тяжёлые стволы
Стоят и ждут, ни добры и ни злы.

(no subject)

Февральский дождь – мелкий долгий тёплый. И под ногами глина, и в воздухе взвесь, и в окно капли, и течёт по стеклу серая вода.

Ну и что собственно? Дождь, окно, светятся окна дома через лужайку, над берёзой.

Когда-то возле памятника Крузенштерну – мореплавателю, который стоит как философ, – лучшему знакомому мне памятнику – я сжевала тюльпан – горький невкусный дарёный.

Почему б не начать сначала, что мешает? Сжевать тюльпан, увидеть почти пустую Венецию, заглянуть в пещеру к стеклодуву, купить стеклянного льва, запомнить синие надписи над итальянскими железнодорожными платформами. Идти по отливу от Mont Saint Michel пока не захлюпает под ногами приливная вода.

Дырявый мир, и не заштопать, не надеть на пластмассовый мухомор в белых точечках.