mbla | «Крокодильчики мои, цветики речные.»

Эти огромные колокольчики, да колокола они настоящие, и шуршат, если к уху поднести, я встретила впервые в Усть-Нарве на лугу, в 10 лет. Там множество было новых цветов, от которых дух захватывало, хоть те же нежно любимые Бабаней купальницы.
И с тех пор как встречаю этих колокольчиков-великанов, здороваюсь с ними, –шляпу бы снимала, да шляпы нет.

Не, я вовсе не считаю детство вершиной жизни, даже самое щасливое. За всё платишь всегда, в детстве тоже. За твёрдое знание, что родители самые-самые, всё знают-умеют, и всё-то они разрулят, платишь тем, что решаешь не ты. А детские страхи. Есть, конечно, сладкие – когда про Карлика-Носа читаешь. Но страх смерти, своей, родительской – гложет. У нас в классе у мальчика одного мама умерла, и я просто не могла вместить – а как он живёт. И если мама задерживалась на десять минут, я сидела на подоконнике нашего пятого этажа и глядела во двор-колодец, на дно, откуда по утрам раздавалось «Леееее-на», «Таааа-ня» – это подружки подружек звали, чтоб в школу вместе идти. Смотрела на дно двора, а за мамой гнались все трамваи города Ленинграда, чего уж.

И вот встречаю эти огромные колокола на опушке леса, или лесную землянику – аууууууу. «Пылится в моей передней взрослый велосипед…»