Очень личное

[mbla]

Пошла я по какой-то ссылке в журнал avva. В тот его пост, где он предлагает людям цитировать стихи ныне живущих поэтов.
Честно прочитала 34 страницы. ...

Трудно мне сформулировать, да ещё так, чтоб никого не обидеть, чтоб не залезть в бессмысленные препирательства...
Попробую с конца. Существует распространённая точка зрения, по которой дети уходят от родителей и прибиваются к бабушкам-дедушкам. От 34-х страниц у меня создалось впечатление, что 20 век читатели выкинули на помойку и протянули руку второй половине 19-го. Как когда-то работали советские поэты – будто не было 10-х-20-х годов, не было одновременно с ними пишущих Пастернака и Ахматовой, будто пришли они от Николая Алексеевича Некрасова, или вообще от Надсона с Апухтиным.
...
Дисклеймер: я вполне признаю, что Кенжеев, Цветков и Гандлевский, появившиеся в немалом количестве на этих 34-х страницах, неплохие, даже временами очень хорошие поэты.
...



В некотором роде их объединяет, условно говоря, близость к прозе. По определению из эссе Сильвии Плат. Весь 20-ый век поэзия сжимала смыслы, время, пространство – в стихах огромные пропуски, метафоричность, свободная ассоциативность, – сотворчество читателя необходимо – не передача собственного личного опыта, который может быть примерен кем-то другим, а попытка познания мира – глыбами, или штрихами, неожиданность, недостающие связи, оттого гигантская ёмкость и степени свободы – отстранённость, «человек в плаще» – попытка обобщения – голоса, уходящие в космос.

Между римскими элегиями и вселенной, которая спит положив на лапу с клещами звёзд огромное ухо, больше общего, чем между ними и той поэзией, что на 34-х страницах у аввы.

Там – хорошие ли, плохие ли, но – рассказчики. А ещё бесконечные похожие девочки – совсем неплохие, вполне стихи себе, только одна плавно перетекает в другую и в Дмитрия Быкова, эдакую супердевочку.

Кстати, на этих 34-х страницах есть стихи, которые я очень люблю – но это всегда стихи-рассказы – скажем, стихотворение Херсонского о стариках, которое и я бы непременно поместила, да и цитировала когда-то у себя в журнале. И есть стихи, которых я не знала и которые мне понравились, но всегда это стихи - прямые, со смыслом, который можно пересказать, не уходя в пересказ поэтический.

А если не рассказы, то очень часто на удивление простенькая наивная лирика. Обычно не ужасная, так, ничего себе... Иногда и неплохая, даже хорошая, но прямая, автологичная, без претензий – читай, сочувствуй, примеряй на себя.

А ещё кто-то поместил Коржавина, предварив словами, что все, кажется, забыли, что он жив, и что понятно, что Коржавин уже классик. И это зачисление Коржавина в классики, пожалуй, из самого характерного – ведь чем отличается Коржавин – именно тем, что он дальше всего от того, что стало поэзией в 20-м веке.

Есть и Евтушенко – при нём коммент, что его забыли потому, что хоть и очень талантливый человек, но подонок.
У Вознесенского как на подбор ужасные стихи – рассказ про мильён алых роз.

Очень много Юнны Мориц.

Вероника Долина.

Мне показалось, читая эти 34 страницы, что будь сейчас жив Бродский, его б особенно не приметили, ну, может, кто-нибудь привёл бы пару стихотворений.
А будь жив Асадов, удостоился бы десятка.

Многие стихи в этой подборке, – могли бы быть вполне славными текстами бардовских песни, вполне милыми сентиментальными.
...
И человек, ну, по крайней мере, десять, пишущих сейчас, прекрасно пишущих, по-разному пишущих – просто совсем отсутствуют, – нет их, не нужны. Кто-то представлен одним-двумя стишками, скромно спрятавшимися в километрах девочек и рассказов.

И характерно для этих отсутствующих, неприведённых, попавших одним-двумя маленькими стихотворениями – одно общее свойство – густота стиха, его многоплановость, пропуски, требования к работе читателя. Вроде, между собой эти люди (не хочу называть) и не похожи, но вот этим свойством похожи – наличием той поэтики, которая в русской и английской развилась в 20-м веке.

Мне за них, за этих людей, ужасно обидно – будто проваливаются они в дыру и ненужность.
Хотя часть из них наверняка скажет, что им это и неважно...

И опять я вспомнила, в который раз, про Калугина, которого выкинули как сор.

А мимо милиционера всё бегут и бегут кусты...

Comments

[mbla.livejournal.com]

Это всё, Лен, очень личное. И смешно было бы уговаривать.

Стоящие того современные поэты? Эк ты людей, пищуших стихи, пригвоздила - идите, ребята, в управдомы. Не Мандельштам, не Бродский - кому вы нужны.

Кстати, согласна ли ты применять аналогиичный критерий к живописи? Не Ботичелли, не Ван Гог - недостоин интереса.

Я знаю целый ряд людей, пишущих интересно, имеющих смысл, существующих неординарно. И мне это крайне важно. И я уверена, что появись сейчас кто-то очень высокого уровня, но вне обоймы, негде ему будет о себе заявить, не будет востребован. Я знаю конкретного человека, который, с моей точки зрения, отличный поэт, и знает его три человека в жж, где он печатает стихи. А читателей у его жж около 1000, но не за стихи. Стихи сложные и почти никому не нужные.

Я не уговариваю. Я, например, совсем не слежу за музыкой и знаю чётко, что не замечу, если что-то будет. И знаю про стихи, что если кто-то вне тусовок, вне жж пишет себе в свой комп и читает каким-то знакомым, - не узнаю я, неоткуда будет.

Чтение на других языках мне не заменяет. Прозу по-русски я читаю мало, собственно потому, что не нравится она мне. Но стремлюсь всё же знать, что происходит.

В поэзии я мучительно люблю 20-ый век - и в русской и в англоязычной. Французскую поэзию не очень люблю. А на других языках не читаю. Ну, по-итальянски, да по-испански могу музыкой стиха насладиться.

[lena-shagina.livejournal.com]

А я уверена, честно говоря, что появись сейчас кто-то действительно высокого уровня, он бы был замечен. Мы с тобой это уже когда-то обсуждали.

Ты понимаешь, я и мои личные идеи тут неважны. Важно, что между поэзией/литературой и живописью (оставляя в стороне пока музыку) есть совершенно объективное различие в этом смысле. Главное -- живопись не существует в неограниченном количестве экземпляров, а существует (и, насколько можно понять, еще на долгое время будет существовать) в единственном экземпляре. Поэтому в большинстве контекстов (за исключением покупок крупными музеями) живой художник "конкурирует" за внимание публики не со всей мировой живописью, а с репродукциями мировой живописи, а это совсем-совсем другая конкуренция. У поэтов этого "преимущества" нет -- современные поэты конкурируют "прямо" с настоящими Шекспирами и Мандельштамами (в частности, за мое время и душевные силы). У них зато есть, в принципе, другое преимущество, а скорее два. Совсем объективное -- скорость изменения языков. Более субъективное -- современность мировосприятия, которая, судя по всему, играет куда бОльшую роль в поэзии (за счет непосредственной вербальности), чем в живописи. Нелюбимая тобой Лидия Чуковская где-то писала, что эмоциональный доступ к поэзии прошлых веков можно получить, только пройдя через современную тебе поэзию. Потому что современные поэты говорят на непосредственно ТВОЕМ языке и о ТВОЕЙ жизни. Но это важно для молодого человека, который еще не нашел этого доступа. Для человека моего возраста и опыта чтения поэзии это уже не так важно.

Bottom line состоит в том, что современный поэт имеет преимущественный доступ к умам и душам своих современников, причем в основном молодых. Но для того, чтобы это преимущество реализовать, ему нужно говорить о том, что их эмоционально задевает и ТАК, чтобы это непосредственно эмоционально задевало. Идея, что нужно сначала "поработать", чтобы получить доступ к содержанию, тут не работает -- в отношении человека, который к этой работе готов, уже начинается конкуренция с Шекспиром и Пушкиным. Если такой современной поэзии нет, то путь для молодежи к поэзии вообще сужается или закрывается. Что, судя по всему, сейчас и происходит.

[mbla.livejournal.com]

Ну, спор о том, заметили бы или не заметили довольно бессмысленен. Проверки быть не может.

Я абсолютно не исключаю, что я могу запросто не знать кого-то тихо сидящего в углу, не способного на ту или иную самопродажу, не входящего ни в какую обойму. Мало того, я открыла в жж нескольких для меня сильно значимых людей в поэзии, чьи стихи мне важны, и я их считаю абсолютно неоценёнными, и уверена, что они, эти стихи, останутся. Книг нет, или какие-нибудь жалкие 300 экземпляров, в журналах у кого нет публикаций вовсе, у кого жиденькие, короче, не заведи я жж, не знала бы.

Наш с тобой опыт чтения поэзии, наверно, вполне сравним, однако мне современная поэзия важна, и языково важна, и пересечением очень сильно переработанного опыта, и просто тем, что у каждого что-то значащего своё необщее выраженье. Из поэтов прошлого я тоже читаю не только самых-самых великих. Есть ещё и второй ряд, который второй потому, что не в такой огромной мере определил и повлиял, но совершенно живой, люди с собственным выраженьем, созвучные. Так и с современной поэзией. Мне далеко не всегда хочется взять с полки именно Шекспира и Пушкина. Кстати, если первый ряд относительно общий для почти всех читающих, то второй более индивидуален. И современная настоящая поэзия вот этого совершенно важного и живого второго ряда есть. Тарковский тоже отнюдь не Пушкин, и кстати, очень долго никто его не знал. Но ты почему-то того же Тарковского не ставишь под сомнение, а наших современников отодвигаешь чохом. Тебе они могут быть не нужны, и тебе может даже и не хотеться тратить время и силы, потому что у тебя уже есть любимые и достаточные тебе поэты. Для меня иначе.

А как раз современная поэзия для "молодёжи" - вот 34 страницы у Аввы ею и полны - не знаю уж, в самом деле люди её читают, или просто произвольное с форумов привели. Но так или иначе это, в основном, усредённная девочковая лирика. Или бардовская песня. Есть она. И я наталкивалась в том же жж на девочек, которые публиковали какой-то личностный стих, и тут же получали тысячу благодарностей и восторгов. Именно - задевающее эмоциональное содержание. И бардовская песня отсюда же. Только у Аввы далеко не только молодые люди стихи приводили, даже скорее всего не молодые, в основном. И думаю, что в качестве классика Коржавин выставлен отнюдь не юным человеком.

[lena-shagina.livejournal.com]

Я никого не отодвигаю чохом, я просто сама, так уж получилось, практически не пытаюсь читать современной поэзии по-русски -- отвечая на вопрос, почему и куда делась та публика, которая в молодости хорошую поэзию читала. То, что я читала в молодости из русской поэзии, осталось, и попытки к этому прибавить не удались. Прибавления произошли, по сути, только за счет английской и немецкой поэзии.

Я думаю, мне просто чужд дух и "message" современной русской поэзии (насколько я ее видела). Я ей просто не современник (эмигрантской и метропольной -- по разным причинам). И мне кажется, что если в метрополии мог бы появиться сейчас великий поэт, то это был бы русский Киплинг. Мы все о нем бы услышали, и отвернулись бы с отвращением от сообщения, как бы силен не был бы стих. Может быть, его и не может появиться, потому что в современном мире не может уже быть великого Киплинга, даже в России.

Про Тарковского, Самойлова, Ахмадуллиной и прочих -- я думаю, у них была аудитория просто потому, что она была сформирована великой поэзией двадцатого века. На одних поэтах "второго и третьего ряда" аудитория современной поэзии, кажется, не формируется.

[mbla.livejournal.com]

Я затруднилась бы сказать, что у русской современной поэзии есть какой-то общий для всех message. Те люди, которых читаю я отчасти современны по языку, но не все, у некоторых язык вполне классичен, а темы у современных поэтов ничем принципиально не отличаются от всечеловеческих тем, которые, собственно говоря, у поэзии были всегда. Те, о ком говорю я, от Киплинга абсолютно далеки, в них отсутствует призыв, желание вести за собой, они совсем о другом.

О русском Киплинге мы с тобой когда-то уже говорили. Мне несомненно кажется, что великого Киплинга сейчас быть не может. Но несущественно, я говорю о людях, которые не злободневны, совсем не злободневны, и неважно в эмиграции ли они, или в метрополии.

Времена, когда не было заведомо величайшего были чрезвычайно часты, собственно, весь 19 век после Пушкина. Собственно был короткий поразительный период, когда величайших было несколько. Это ему надо удивляться.

У Самойлова, да и у Ахмадуллиной аудитория как раз есть, и, на мой взгляд, именно потому, что Самойлов 20-го века не заметил, он ведь совершенно автологичный поэт. Люди вполне готовы читать прямые эмоциональные рассказы о себе и не о себе, как раз у поэтов этого направления, сильных и слабых, аудитория вполне есть. Наверно, это люди не больно молодые.

Прекращение чтения новых стихов часто связано не с тем, что их больше нет, а с тем, что в юности стихи впитываются из воздуха, чуть не с первого прочтения запоминаются наизусть. Поэтому прочитанное в юности зачастую остаётся на всю жизнь любимым. Причём знание наизусть способствует любви - когда в любой момент можешь вспомнить.

[lena-shagina.livejournal.com]

Я не о том говорю, есть или нет "величайший", а про общий уровень происходящего. Почти все здесь обсуждают ситуацию так, как будто "поэзия" -- это некоторая константа, а варьирует только отношение публики, но ведь это же не так. Ты же и сама не говоришь, что среди любимых тобой современных поэтов есть кто-нибудь маргинально сравнимый с Пастернаком или Мандельштамом (если скажешь -- я немедленно пойду пробовать читать). Нелюбимый тобой Самойлов как-то сказал -- вот и все, смежили очи гении (я знаю, я знаю), и когда померкли небеса, словно в опустевшем помещении, стали слышны наши голоса. И был не вполне прав -- эта пост-слышимость недолго тянется, судя по всему. После смерти гениев аудитория уходит из помещения.

Я в этом разговоре чувствую три совершенно разные темы, частью общие, частью личные.

Первая -- жизнь среднего таланта в эпоху упадка соответствующего вида деятельности. Я об этом раньше думала в приложении к науке, где все более очевидно: во времена, когда наука на подъеме, честный ученый среднего хорошего уровня вполне может ожидать от себя значимого вклада; когда наука на спаде и в кризисе, тот же самый человек оказывается втянутым в бессмысленную суету вокруг дивана. Судя по всему, что-то в этом же роде происходит и с искусствами.

Вторая -- в искусстве же, на самом деле, нет "прогресса" (Шнитке -- не прогресс по сравнению с Бахом, Шагал -- не прогресс по сравнению с Рембрандтом, Мандельштам -- не прогресс по сравнению с Данте), а ты как бы вроде исходишь из того, что есть. Может было также сказать про художников Возрождения, что они "не заметили, что были средние века". Я, скорее всего, как-то не так делю поэзию, как ты, и не очень понимаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что Самойлов "не заметил двадцатого века". Мандельштам -- это двадцатый век или еще девятнадцатый? "Мне на плечи бросается век-волкодав" -- это "эмоциональный рассказ о себе" или нет?

И наконец, совсем личное -- мне пришло в голову, что вы, уезжая из России, считали, что уезжаете от плохого государства, которое имело мало отношения к стране вообще и ее поэзии в частности. А мы уезжали, увидев, что страна порождает такую систему организации с естественностью роста ребенка и неизбежностью цунами. Это надо было видеть, чтобы почувствовать. А литература -- плоть от плоти страны, и это тоже чувствуется. Поэтому отталкивание у меня внутри от всего этого очень сильное. Может быть, у современных поэтов нет общего message (поскольку я мало читала, то не мне и судить). Но у того, что я читала, было общее надорванное барочное сознание, мне совершенно чуждое, хотя вполне современное. Я не могу этого читать. It's a self-preservation thing. При этом про меня же нельзя сказать, что я вообще не читаю новых (для меня) стихов -- я читаю, только на других языках (и усилий для этого, как ты понимаешь, требуется не меньше, чем для сколь угодно сложной русской поэзии) и других времен.

[mbla.livejournal.com]

В русской поэзии было поразительное время - первая половина 20-го века, когда одновременно работали несколько гениев - такое вот совпадение во времени и пространстве людей, из которых каждого бы хватило на то, чтоб сделать поэтический век.

А рядом работали меньшие, не совсем гении, и что, их не осталось? Заболоцкого, Анненского? В некотором роде их существование как раз усилено гениями, когда в поэзии золотой век - в ней самым разным находится место. Впрочем, это как раз приблизительно то, о чём ты пишешь в применении к науке.

Возьмём века отнюдь не золотые. Вторая половина 19-го века. И однако есть люди и сейчас, которым нужен, к примеру, Фет. Или Некрасов, который, кстати, очень сильно повлиял на Блока.

Мне кажется, что бывает вот что, когда человек, не опрокидывающий канонов, не изменивший чего-то радикально, живёт на отшибе, во времена, когда никому он кажется неинтересен. Проходит время и вдруг его открывают потомки, и вдруг оказывается, что появился читатель. Может быть, этих читателей и немного, но некий ручей всегда есть. Того же Баратынского, Вяземского читают сейчас больше, чем во второй половине 19-го, или в первой 20-го. Прошло время, и они оказались интересны. Не всем, всем и не должно быть, но и не исследователям - читателям. Впрочем, тут речь идёт о современниках Пушкина, им заслонённых.

Ещё одно. Современники не всегда адекватно оценивают. И трудно оценивать выхваченное из потока. Посмотри на позднего Бродского. На каждом ли стихе ты остановилась бы, если б не то, что Бродский уже был Бродским, когда мы эти стихи прочитали.

Я говорю о людях, которые не втянуты в суету вокруг дивана, которые пишут себе, имеют крохотулечный круг читателей, иногда несколько человек - именно о невтянутых, внетусовочных.

Я не считаю, что в искусстве есть прогресс в том же смысле, что в науке, но есть открытие новых форм и приобретение умений. Если сравнить журнал "Нива" с современным журналом выяснится, как ни странно, что сейчас просто элементарно писать умеют лучше. Это ремесло.

Когда я читаю советских поэтов, к которым для меня эстетически Самойлов относится в полной мере, я не чувствую, что новые формы были, эти поэты повествовательны и для советской критики абсолютно приемлемы формой, только содержание могло раздражать, могло быть попросту антисоветским, как у Коржавина. А "модернисты", тот же Бродский были неприемлемы самим своим существованием, манерой, независимо от содержания.

Как раз Самойлова читают, есть у него аудитория, вон только что вечер был памяти. И плохих реалистических поэтов читают - того же Быкова, он ведь имеет отношение, только он плохой поэт.

"Век-волкодав" - с моей точки зрения очень многозначное многоплановое и даже противоречивое стихотворение. Уж не говоря о безумной метафоричности.

Ничем не похожее на манеру Самойлова разговаривать с читателем. Кстати, из того же теста, что Самойлов есть ещё один поэт, которого я люблю куда больше Самойлова, местами совсем люблю - Левитанский.

Современники, которых я читаю, как раз отнюдь не барочные.

Но так или иначе - личного, конечно, очень много. В некотором роде ты сделала свой выбор - сил и времени ведь тоже ограничено - ты выбрала вкладывать в поэзию на других языках. Я никакой язык не ощущаю как русский, мне очень важно происходящее на нём. Я вкладываюсь ещё в английский, а по-французски могу запросто пропустить.

Так или иначе отталкивание твоё я понимаю. Но как тебе сказать - выкинуть из употребления русскую культуры ты ж не можешь - это кусок себя выкинуть. В моём сознании культура отделена как-то от вызывающей глубокую неприязнь современной российской жизни. Правда, оказывается, что среди людей, которых я читаю, больше половины, или половина живёт за границей.

У меня другая самозащита - я очень не люблю там бывать...

[lena-shagina.livejournal.com]

Ну знаешь, считать многослойность, многоплановость и метафоричность достижением двадцатого века я не готова. Это еще Пиндар умел. Ты какое-то иное различие под двадцатым веком имеешь в виду, судя по твоим ссылкам; я бы сказала, изничтожение несущего слоя, которое, на мой взгляд, никаким великим русским поэтом двадцатого века не оправдано и не валидировано. Некий условный аналог абстрационизма в живописи и диссонансности в музыке.

[mbla.livejournal.com]

Ну, Лен, в 19-ом веке автологичности было больше, сюжетности было больше. В 19 веке не был возможен ни цветаевский синтасксис, рваные пропуски, ни безумные метафоры Маяковского. Нельзя было рисовать на блюде студня косые скулы океана, и лодки в груди не качались, и не шевелили кандалами дверных цепочек, и табора улицы не было. А поэтика советских поэтов вполне была - хоть Симонова, хоть Самойлова (я не пытаюсь их обругать, я, кстати, Симонова тоже вполне числю в поэтах, я только пытаюсь обозначить разницу). Мне кажется, это совершеннейшее общее место, которого ты не хочешь видеть в каком-то странном раздражении. Усвоение Мандельштама в юности человека очень сильно меняет, у людей старшего поколения этой возможности не было, их поэтика другая.

Изничтожение несущего слоя? Да какие ссыллки ты посмотрела?!!!!! У почти классичного Тарзаниссимо с всегда определённой темой, вариациями, жизнью в пейзаже, протягиванием нитей ассоциаций? У Ишмаэля, - нагромождённого, ассоциативного, густого, с ощутимой смысловой нагрузкой? У Ильи Лапина - прозрачно ленинградски классического? У Гали-Даны с её реминисценциями из детства, напряжённым вглядываньем в память? Может быть, у странного Ириса, которого должны, конечно, изучать на литературе в школе для леших и кикимор. Но у него есть отчётливый предшественник - Нарбут. Только Нарбут зол, а у Ириса в стихах очень много нежности.

И как этих людей можно сравнивать с абстракционизмом? Отметь, я не привела ни одной ссылки на человека, пишущего верлибрами, я их не люблю. Не привела даже людей, близких обериутам, не привела дыр-бул-щурщиков, которых очень условно можно сравнить с абстракционистами.

Кстати, и диссонансы в музыке нельзя сравнивать с абстракционизмом - диссонансы ведь попросту часть современного музыкального языка - не больше и не меньше

[mbla.livejournal.com]

И уж если эти люди для тебя рушат несущий слой, то что сказать об англоязычной классике 20-го века? О том же Дилане Томасе, об Элиоте, об Одене?

[lena-shagina.livejournal.com]

Все, я очередной раз зареклась говорить об искусстве, которое мне мимо или от. Глупо рассуждать о том, от чего внутренне отталкиваешься практически по первому впечатлению (а через некоторое время -- даже до). В конце концов, любое искусство мимо -- в любом случае потеря для потенциального реципиента, каков бы ни был его уровень. Просто этот разговор как-то поставил меня в положение оправдывающегося за общее "исчезновение" публики, и все превратилось в разговор об особенностях моего личного восприятия, которое вряд ли является особо типичным -- а одна я аудитории этим поэтам в любом случае не создам. И все равно все мои попытки формулировки оказались абсолютно мимо, так что я лучше прекращу даже и пытаться.

[mbla.livejournal.com]

Отчего ж, Лен. Как только ты перестаёшь объективизировать, я отлично понимаю. Твоё сравнение мотивации наших отъездов очень убедительное, мало того, что убедительное, я отлично понимаю, что не испытав на своей шкуре, ни черта по-настоящему провести через собственное нутро не могу. Хотя иногда, когда бываю там на улице, мне кажется, что ощущаю вполне. И верю тебе, что корни - в этом. И оправдываться нечего. Я ни в малейшей степени не упрекала, хотя, наверно, этот пост мог выглядеть упрёком, но нет.

[lena-shagina.livejournal.com]

Я вот подумала про скулы океана и прочее -- я понимаю теперь, наверное, о чем ты говоришь, но тогда я точно совсем не часть той проблемы/печали, о которой ты писала. Такое разделение современных поэтов на 19-ый и 20-й век для меня имеет какое-то десятое значение при чтении поэзии, поэтому я и не совсем понимала, о чем ты (в аввин пост я даже заглядывать не стала).

[mbla.livejournal.com]

Так, Лен, мне ни на секунду не пришло в голову, что ты часть той проблемы/печали.

У меня есть кое-какие любимые, в основном, с давних пор автологические сообщительные стихи. Я люблю Слуцкого, Левитанского. Кстати, удивительным образом я как раз пару недель назад подробно читала сборник Слуцкого, где больше половины при жизни не печаталось, и там удивительная метаморфоза в некоторых поздних стихах - они вдруг меняются радикально и уходят в то, что я называю 20-м веком

[lena-shagina.livejournal.com]

Нет, это не тебе, это мне пришло в голову. Типа, "если не я, то кто же".

[mbla.livejournal.com]

:-)))