mbla | для Машки - мелкие эгоистические мелочи

Чтоб не казалось, что мир совсем провалился в засугробье, в зимние тартарары с искусственными ёлками и безнадёжным кафкианским кошмаром

Смешно цепляются друг за друга крючки и завязки в не слишком большом мире, заставляя думать, что не горят не только рукописи, что, может, ничего не исчезает бесследно – капли, узоры на стекле.

Васька недавно получил письмо от человека, который прочёл его воспоминания и, хоть речь там была о временах, когда автор письма ещё не родился, он Ваську узнал - его мама была директоршей школы, где Васька в 50-ые полгода проработал. Он слышал от мамы и про Ваську, и рассказы про кукольный театр, который устроила в школе васькина тогдашняя жена.

Я стояла у нашей школьной ёлочки и болтала с очень милым мальчиком-математиком, по виду совсем юным, и он рассказывал мне, что нынче читает арабские манускрипты 14-го века, язык для этого выучил. Диссертацию он защитил по истории науки, - увы, пока не нашёл постоянного места, так что рукописями занимается для радости бесплатно, а зарабатывает почасовкой. Мимо пробегал один из информатиков – увидели друг друга - страшно удивились - обрадовались – они были вместе в пешем походе по Сахаре – потом растерялись.

Я иногда получаю удовольствие от вождения машины – когда едешь по дороге через лес мимо пруда, мимо деревьев с дрожащими, оставшимися зимовать листьями – именно за рулём ощущаешь тишину.

В Туари недавно потерялась медведица с медвежонком – две недели их не могли найти, а они просто залезли в очень узкую нору рядом с канализационной трубой – никому не могло придти в голову, что медведица может там поместиться. И отыскали её только, когда она высунула нос. Теперь в берлогу затолкали кинокамеру, чтоб убедиться, что медвежонок поживает хорошо – говорят, ему тепло и уютно.

Наш уличный бассейн закрыт – до марта, – но и внутри, когда за огромными окнами солнце, и плаваешь в огромном аквариуме, - празднично.

Ёлки – годовые зарубки – на улицах, за стеклянными дверями подъездов.

И самая огромная у Нотр Дам, и чайки над рекой машут белыми крыльями в темноте.

Через снега до нас долетели Галка со Славкой. Они должны были в субботу прилететь с пересадкой в Лондоне - и самое невероятное рождественское - действительно прилетели, без опоздания - в метель - Лондон не принимал, их самолёт наворачивал круги, раздумывая, где бы сесть, - и решил садиться в Париже. И они даже получили в аэропорту багаж, что уж и вовсе рождественское чудо.

А вчера мы под снегом с Ишмаэлем, Славкой, Бегемотом и Катей бегали по лесу. Потом со Славкой отводили Ишмаэля на станцию, возвращались по темнеющему лесу, где таяло всё, и по улицам текли ручьи, и человек недалеко от станции лопатой чистил узкую кривую улицу перед колёсами машины, и тающий наст с приятным скрипом отделялся от асфальта.

Но ночью опять падало, падало. И я поленилась идти пешком на станцию, чтоб ехать на работу, и мы с Галкой, Славкой и Катей опять ушли в лес, а потом пили вино в кафе в Кламаре, и какая-то девочка пришла знакомиться с Катей и спросила, сколько ей лет, и услышав, что 8, радостно сообщила, что они с Катей ровесницы. А потом с улицы вошли мужики со светящимися кружками пива, и один из них тоже долго разговаривал с Катей. И прибежал к Кате живущий в кафе пёс, и мы выпили ещё по бокалу и пошли домой - через лес.

И опять пришли в наползающих сумерках, и опять тает, и зелёная трава, и прогноз обещает сплошной плюс... И автобусы надёжно фыркают на улицах.