mbla | Александр Бирштейн. "Мадам Гоменбашен"

Про своих писать не очень комфортно. Но я считаю, что имею право. Я Альбира обычно ругаю. Другие хвалят, а я ругаю. И он иногда на меня за это злится.

И вообще – только ленивый не обвинял меня в нелояльности к своим. А раз коли так – имею право хвалить.

********
Я открыла «Мадам Гоменбашен» по обязанности. Совершенно не ожидая что-нибудь там найти, выходящее за пределы «милых» не вполне профессиональных рассказиков.

И вдруг со второй-третьей страницы меня накрыло.

Часть рассказов я читала раньше, но сложившись вместе, они стали книгой, и книга оказалась больше её отдельных составляющих.

Она о мальчике, растущем в пятидесятые в черноморском городе, во дворе, где мешаются русские с евреями, где нельзя жить за закрытой дверью, потому что за закрытыми дверями и рыбу не пожаришь на примусе, где море всё время дышит рядом, где мешается запах жареной рыбы с запахом акации, где люди трутся боками, зацепляются языками и накрывают по праздникам на весь двор огромные столы.

А объединяет все эти рассказы добрая фея по имени мадам Гоменбашен. Это такая еврейская фея. Она по-русски говорит плохо, как тот самый Мотеле Иосифа Уткина, который живёт в Гранд-Отеле с окнами на закат, и если чему не хватает Мотеле, так это русскому языка. Фея берёт в дети дворняжку Тёму, а в племянники хулиганского мальчишку, который потом назвал её именем книгу. Фея всё про всех знает и всех, кто хоть чуть-чуть «хороший», любит, независимо от национальности и рода занятий, – хоть вора, хоть милиционера. Эта фея даже помогает одной гадалке зарабатывать на жизнь, ведь гаданье – это попросту добрый совет.

Как и всяких других фей, мадам Гоменбашен не было на свете, ну, не было женщины, которую так звали. Но вот теперь она есть. Как есть и другие феи, про которых правильно рассказали.

И есть очень нежная книжка о людях, дворах, улицах и городе, о детском счастье и о благодарности...