"Привычка ставить слово после слова"

Вышла пару дней назад на газон и увидела ветер, падающий на траву.

Трава шелестела, гнулась, блестела.  И вспомнила, что я когда-то об этом уже писала – что у Бродского – «ветер, налетающий на траву», а падающий – лист.

Но я упорно помню падающий ветер, и налетающий – продолжает разочаровывать.

А ведь если падающий – то в траву. Но тогда – падающий и затихающий, и тихо лежит утомлённый, – только стебли слегка пошевеливает.

Нет, налетает, клонит – и дальше летит, – а трава упорная-упругая  поднимается.

Ну, а если всё ж упасть на траву – это не то, что упасть в траву – падает на траву, охватывает её, пытается унести с собой, но трава крепкая с корнями.

Сегодня утром по ней, по собачьему газону напротив дома бродили два селезня. Вперевалку, небыстро, не стали улетать, когда я за ними пошла. Может, так и цапля  к нам во двор залетит. Постоит задумчиво.

«Осенний крик ястреба». Сколько ястребов сидит вдоль автострад на столбиках, на которых крепится решётка ограждения, сколько парит над полями. Как же мне раньше в голову не пришло – толчок от Дилана Томаса – «Над холмом сэра Джона».

У Бродского отстранённей – как всегда, человек в плаще, которого тут, впрочем, и нету.

У Томаса – не обойтись без прямого собственного свидетельства...

and I who hear the tune of the slow,
Wear-willow river, grave,
Before the lunge of the night, the notes on this time-shaken
Stone for the sake of the souls of the slain birds sailing.

А у Бродского

И на мгновенье
вновь различаешь кружки, глазки,
веер, радужное пятно,
многоточия, скобки, звенья,
колоски, волоски --

бывший привольный узор пера,
карту, ставшую горстью юрких
хлопьев, летящих на склон холма.
И, ловя их пальцами, детвора
выбегает на улицу в пестрых куртках
и кричит по-английски "Зима, зима!"

И тут же возникает голос Уолкота

The flakes of November will carry you further into
a soundless country and the dark gather around
the lanterns of leaves, their piles of ash, then winter;
where you stand like an exclamation on a page of white ground

Как заплетаются разноязыкие слова, как скачут мячиками ассоциации, как вплетаются в собственное мышление ли, ассоциативность ли – пейзаж до Моне таков ли, как после?

А вечером шла по городу в тёплых волнах – острей нет чужой скользящей мимо жизни, чем вечером в Париже – шаги, столики, случайные взгляды, жесты, руки держат бокал вина, руки взлетают в разговоре – пахнет жимолостью и жасмином.

Липы вот-вот зацветут, и черешня медленно, на глазах, краснеет.

И, п – в слове «липа»,  перешёптыванье ч и ш в черешне...