(no subject)

Мы с Бегемотом стали слушать по порядку номеров симфонии Малера с Эшенбахом, который дирижирует парижским оркестром.

У меня Малер очень давно из самых любимых – и та симфония, где братец Яков, и та, что в «Смерти в Венеции». Кстати, почему-то только сейчас задумалась – а собственно почему Висконти выбрал Малера, – у Томаса Манна герой – писатель. Впрочем, композитор в некотором смысле подходит больше – даёт возможность поставить в центр музыку, что в кино вполне реально. А книгу как в центр поставишь?

Эшенбах мне показался совершенно замечательным дирижёром – ведёт слушателя вместе с оркестром. Я очень огорчилась, когда узнала, что после десяти лет работы с парижским оркестром они расстались – не сошлись характерами. Впрочем, наверно, дирижёр всё-таки такая же авторитарная профессия, как полководец – как тут сойдёшься? Собственно «Репетиция оркестра» об этом. Но всё равно обидно – так у них Малер получается!

Кстати, вот в съёмках музыки – огромное ура ютюбу – как бы ещё увидеть не дирижёрскую спину, а как дирижёрское лицо непрерывно играет!

Удивительно, что Малер – это ещё вроде как девятнадцатый век, такой он – двадцатый!

Я слушала вторую симфонию и думала – Малер умер больше ста лет назад – давно... Да, собственно, если б и недавно... Мы так привыкли к тому, что берём книги умерших с полок, слушаем музыку, глядим на картины – а ведь как это невероятно удивительно – к нам приходят через века мысли и чувства, остановленные мгновенья умерших давно людей, – не пропали, не канули, – значит, сосуществуют разные времена...

...
Стоя вечером у окна, глядя на белобокую сороку на тёмном растрёпанном тополе, я вспомнила у Сильвии Плат в Васькином исполнении

***
Над черепицами
рыжих крыш
туман толпится
серый как крысы

два грача
на пятнистой ветке платана
глазами жёлтыми
полными тумана
уставились
ожидая ночи
на кого-то
бредущего
в одиночестве...

В 1956-ом году она этих грачей видела...

***
Вот и отшагали, оттопали, отпрыгали половину самого длинного из всех месяцев зимаря-января. Поклон Васькиной бабушке – день и в самом деле удлинился на воробьиный нос – как она говорила...