(no subject)

Под сеющим дождиком в городке Фрет, или, может, в деревне Фрет – я всегда затрудняюсь в определении – вот если церковь, рынок, несколько кафе – уже, конечно, городок, а если одно кафе и церковь – что это? Хутор – это когда ни церкви, ни магазинчика, ни кафе... Впрочем, в деревне тоже может не быть ни кафе, ни магазина, разве что автолавка утром приедет, погудит на всю округу – сбегайтесь люди добрые.

Во Фрете под сеющим дождиком с причала ловили рыбку, закидывая в серое море блесну.

На тамошнем пляже, обращённым в пролив, отделяющий наш полуостров от северного, того, где Брест, под ногами хрустят крабовые панцыри, полным-полно устричных раковин, –здоровенные чайки ссорились из дохлой немаленькой рыбины, и задумчиво глядели в крупный мокрый песок цапли.

Так вот да – ловили рыбу, при нас леска задёргались и чёрная девчонка вытащила скумбрию, бросила её в ведро, где уже болтались две других.

Скумбрию я, плавая с маской, ни разу не встречала...

А в голове вертелся стих, который у Васьки вдруг сочинился через много лет после того, как он побывал в Эльсиноре...

Под эспланадой, где призрак разгуливал,
Ловят на удочки камбалу.
Пахнет сосной и тмином на улицах
Датского берега тут на углу
Швеции с Данией.

Лебеди в море
Качаются, молчаливые, скромные,
Клювы пачкают (думают, что моют),
Их гоняют дизели разных паромов,
Дым солярки ложится на скалы тёмные...

Балтика справа, а Северное - в другую сторону:
Вода остается водой, и землей - земля,
И Офелия занята, как всегда, вздором:
Бредёт за травками в перепаханные поля...

Мы тогда в Сильвию Плат были полностью погружены... И стих, конечно, очень из Плат выплыл...