mbla: (Default)
У директора нашего, который вышел из коммерческой школы, ездит на мотоцикле, к наукам отношения не имеет никакого и, надо отдать должное, решительно не лезет в обучение и науки, большая страсть к внутреннему убранству. Он любит помещения, где много стекла, а ещё всякие неосмысленные произведения современного искусства вешать на стенки в своём кабинете.

В соответствии с директорскими пристрастиями у нас летом была большая стройка, переделали некоторые офисы. И у меня теперь огромный танцзал, очень светлый, благо всюду стекло, и довольно-таки холодный – в прохладную неделю в офисе было холодней, чем на улице.

Ясное дело, стройки-переделки денег стоят. И опять же, ясное дело, – несмотря на то, что казалось бы, при том огромном потоке студентов, который сейчас идёт, можно бы начать выбирать и кого-то не принимать, мы продолжаем брать незнамо кого. Скажем, человек 50 с очень плохими оценками по математике в лицее вполне можно было б не взять, – достаточно у нас студентов.
Не брать худших и не перестраивать офисов…

Ксавье ужасно злится на то, что денежки потратили на дурацкие работы вместо того, чтоб улучшить качество студентов. Увидев всю эту стеклянную красоту, он сказал – ну да, чего от Фредерика ожидать – он ведь, наверно, думает, что Достоевский – это такая модель стула.
mbla: (Default)
У меня в офисе, как известно, клуб, и кофе все пьют без продыху, а чашек за собой не моют люди-свиньи (почему-то вокруг меня люди не свиньи почти не водятся).

Пока все сосуды не испачкаются, никто в сортир их мыть не отправится, а иногда и вообще из грязных народ пьёт от лени.

Сортир за углом от офиса, вроде, и нетрудно три шага сделать, но недосуг.

В пятницу вечером перед уходом домой я решила провести чашечную помойку.

Взяла я в одну руку чашки три, в другую ещё сколько-то. Чашки пирамидой друг в друга вложены, ну и ещё отдельная чашечка на пальце висит. Я благополучно донесла мои чашки до сортира, помыла их и собралась в обратный путь. Соорудила пирамиду... но когда рукой, полной чашек, я открывала дверь, чашки посыпались на каменный пол и возмущённно зорали, превращаясь в мелкие дребезги. Я даже и описи погибшей посуды составить не могу. Сколько чашек было?

Вчера утром я пришла в офис и увидела, что с пятницы на столе стоит вторая порция посуды на помывку, – разбив немалую часть первой порции, я от расстройства следующую группу бедолаг мыть не стала.

Но я забыла, что в одной из немытых чашек остатки кофе, – схватила я посуду, – и кофе с бурным всплеском упало на мои белые летние штаны.

Когда я рассказала о своих заключениях Ксавье, чья кокетливая зелёненькая чашечка была в списке погибших, он ответил: «ха, я вчера телефон забыл в велибе (это наши прокатные велосипеды, их стада припаркованы по всему городу). И с концами, – сегодняшнее утро я провёл во «Фнаке» – прям скажем, увлекательное занятие новым телефоном обзаводиться...»
mbla: (Default)
Школьные каникулы в парижском районе... Пару дней назад получила смс-ку от Софи с фотографией светящегося и пустого пляжа в Лаванду - в двух шагах от нашего средиземноморского рая.

А вчера пока мы с Бегемотом и с Таней по лесу гуляли, пришла смс-ка от Ксавье с фотографией с холма заросшей лесом бухты на Корсике и с сообщением, что он полчаса назад купался.

Маринка прислала Бегемоту фотку с каланок, где она вчера купалась. И сообщила температуру - в Марселе в воздухе 21, в воде 17. Ну, а у нас моря нету, но в воздухе 19, и летнее небо.

IMG_6508

Read more... )

IMG_6521
mbla: (Default)
Ксавье, по происхождению корсиканец, на весенние каникулы отправляется на Корсику, причём в новые для себя там места. Я ему рассказала, как в 1986-ом мы с Джейком ехали на поезде из Аяччо в Кальви – по дну заросшего лесом ущелья. В поезде 3-4 вагончика, узкоколейка, и вагончики эти мотает из стороны в сторону, и ветки местами чуть не хлещут в окна. Я тогда вспомнила родительские и Машкины рассказы о том, как они на дрезине добираются в свой любимый дом, купленный за 200 рублей в деревне Корвала на границе Ленинградской и Вологодской областей.

Ксавье: «Да-да, знаю отлично этот поезд, мой дед его прям обожал. Дед выпить весьма любил, а в поезде был бар, и он мне с такой ностальгией говорил: «представляешь, всегда можно было в поезде выпить аперитив, а то и два!». Сейчас-то нет больше бара.»

***
У Софи родители из Вандеи и живут там всю жизнь. Она – из интеллигенции в первом поколении.

Софи: «Понимаешь, вандейцы не ждут от жизни чего-то невероятного. Если в семье все дети здоровы, и никаких смертей, значит, всё хорошо, не на что жаловаться».
mbla: (Default)
Год не прошёл ещё с наших поздневесенних каникул, – хорошо б всё ж допоместить фотки майского Прованса.

К тому же весной уже невнятно запахло – на газонах возле кампуса среди пластов перекопанной чёрной земли легли недвижно на бок зимние анютины глазки... А из автобуса я увидела, что расцвели мелкие цикламены, которые я считала осенними – по той простой причине, что до сих пор я их встречала только осенью.

***
Обычно в наших поездках я решаю, куда мы отправимся на следующий день, – ну, просто я менее ленива в чтении всяческих описаний маршрутов, и даже карты очень люблю разглядывать, – и подробные пешеходные, и автомобильные. Так что, несмотря на мою сущность буриданова животного, всё-таки я с грехом пополам прогулку в конце концов выбираю.

И вот соблазнило меня описание кругового маршрута возле городка Форкалькье. Я о нём никогда в жизни не слышала, а между тем оказалось, что в Средние века этот городишко в альпийских предгорьях, в департаменте «Альпы верхнего Прованса»,
был столицей весьма преуспевающего графства.

Неподалёку от него очень странные геологические образования – когда-то там, как и почти всюду, было море, а сейчас на бывшем морском дне на изрядной высоте целая толпа очень мягких скал – это спрессованные остатки водорослей, превратившиеся в гигантские каменные грибы.

В 12-13-ом веках городком и весьма немалой округой правили особенно прогрессивные графья – они не брали дани с населения. Тут правда вопрос возникает – а на что же они жили? Но я не только в книжке маршрутов эти сведения вычитала, мы в городке натолкнулись на табличку, которая нам об этом сообщила.


Ну а тамошнему графу Раймонду Беренже четвёртому удалось четырёх дочерей выдать замуж за разных королей – самая старшая была замужем за Святым Людовиком. Так что это сейчас Форкалькье – спящий провинциальный городок, а в Средние века была блестящая столица мира – ну, если не мира, так не маленького провансальского графства!

День был не шаткий – не валкий, угрожающий дождиком, тучи по небу бродили туда-сюда. Дорога, по которой мы в Форкалькье поехали, как множество местных дорог, шла по склону над долиной – с одной стороны лесистые горки, с другой обрыв, внизу поля, виноградники, над ними облака гуляют.

Бросили в Форкалькье машину и отправились в путь. Фотографировать хотелось всё время, потому что небо непрерывно менялось, а солнце из дыр в облаках вдруг захлёстывало жёлтый дрок, пятнало дальние крыши.

Дошли до каменных грибов, подивились, дальше пошли по описанию, где-то сбились с с красно-белых прямоугольничков рандоннЕ, подумали, что пропустили поворот, свернули на еле заметную тропинку, через некоторое время она кончилась, и мы оказались в чащобе, вернулись на тропу, отправились обратно по собственным следам. Потом-то оказалось, что мы до поворота просто не дошли.

Перед тем, как домой уехать, мы по городку ещё погуляли. Дождь было попытался припустить, но решил нас пощадить.

Чудесный был день – очень спокойный. Майский длинный день середины каникул.

А потом удивительным образом я услышала о городке Форкалькье от Ксавье – он туда ездил летом на неделю в гости к двоюродному брату, который, закончив поварскую школу, поступил там работать поваром в гольфклуб в шикарный ресторан. Начал он свои труды с того, что ему пришлось уволить одного нерадивого повара, который и напивался на работе, и какой-то травяной наркотик выпекал в ресторанной печи. Ксавьешный кузен оказался не промах – дал тому пару недель на исправление, а потом ввиду отсутствия положительных изменений уволил бедолагу.

Удивительнейшим образом, если вспомнить наши с Васькой воспоминания о шотландской еде, школу он закончил в Шотландии. Сам парижанин, женился на девочке, живущей на севере, в Па де Кале. Обоим очень хотелось перебраться на юг, и сначала его жена, медсестра по профессии, нашла работу в большой больнице в городке, соседнем с Форкалькье, а потом и он устроился в гольфклуб. И оба страшно довольны жизнью на краю гор и не так уж далеко от моря…


Возле дома

IMG_1562

Read more... )

IMG_1696
mbla: (Default)
Звёздные часы нашего леса – это когда пролески цветут. А сейчас на стеблях кисти плотных зелёных бугорков – плоды.

Но вот сейчас – когда никому не приходит в голову стричь газоны, и прямо у домов бешеная трава – Тане и пописать негде – заросли, а у входа в лес крапива по пояс, и сегодня предзакатным вечером мы с Таней встретились с одуванчиком ростом крапиве подстать – и я наклонилась и раздула пушинки – такой гигант должен засеять лесную опушку своим потомством.

И днём душно, и дальний гром, и маргаритки россыпью на тех газонах, где по неизвестным причинам трава покороче.

Мы шли с Ксавье обедать в таиландский ресторан возле кампуса, и я что-то ему говорила рабочее, студенческое, и он отвечал, – и вдруг он мне: «всё-таки какие тут обалденные каштаны – розовые, не белые».

Мы шли по аллее, где ветер и вчерашний дождь сбили с каштанов кой-какие цветы, и они вполне живые подмигивали с земли, а свечки, вроде и неповреждённые, красовались этим истинным Новым годом – началом лета.
– кремовые – ответила я – не розовые, кремовые.

Каштаны есть белые, есть розовые, а бывают ещё и кремовые.

И не представить сейчас голых тычущих ветками в небо деревьев – они в где-то-таме, в грядущей зиме – а сейчас вероника, звездчатка... И на пруду мы с Таней встретили цаплю – и она с грохочущим шуршаньем поднялась прямо перед нами из жёлтых ирисов и улетела к другому берегу, а утка-мандаринка красовалась почти недвижно на ленивой воде.

Лиловая земля, огромные лопухи, глухая крапива. И в Тюильри, через который мы шли позавчера с Ишмаэлем чайки вместо голубей, и утка с селезнем разлеглись на дорожке, – решили поспать ранним вечером, сунув головы под крыло, и даже не двинулись с места, когда мы мимо них прошли, обходя лужи.
И не вместить этого зелёного просвеченного закатным солнцем буйства – Таня вопросительно обернулась, глядя на цаплю, стоящую почти по пузо в воде, – нет, Таня, не поймать нам цапли, и не прилетит она к нам в окно – и нечем нам её угостить. Да и лягушек жалко.

И сто лет назад – вчера это было – только умерли все, кто сто лет назад в зелень, в одуванчики глядел…

Когда мы брели в Провансе по гребням холмов, через кедровый лес, мимо виноградников – и если дорога вымощена не жёлтым кирпичом, а красной, или голубой глиной, – всё равно идёшь, и вот за поворотом – идёшь-идёшь – и нет странней, что не войдёшь в собственную жизнь – чужого же не надо…

И вечером в лесу, где тяжёлые золотые закатные лужи, трава, крапива, вероника и звездчатка – идёшь-идёшь и не плачешь.

В воздухе пляшет тополиный пух.
mbla: (Default)
Весенние каникулы, – они конечно, не летние, но и в апреле-мае все куда-нибудь едут, ну хоть на какой-нибудь длинный викенд, – прихватить пятницу к праздничному четвергу – и вот уже и какой–то отрыв.

Ксавье, который вполне себе ездил на две недели, сегодня за ланчем придавался приятным воспоминаниям – в Севеннах был, в невысоких горках южней Лиона – у приятеля, у которого в виноградниках родительский дом – на хуторе, где всего–то четыре дома. В одном из них производитель козьего сыра живёт, и каждый божий вечер он к себе на сыр затаскивал, так что Ксавье через несколько дней осведомился у приятельской жены, нет ли у неё ощущения, что она постепенно превращается в такой вот славный козий сыр. «Да – говорит – определённо – круглею и круглею – скоро стану огромным круглым козьим сырищем.»

Ну, а в остальном, – лесистые горки, байдарочные речки, прогулки... И проверка студенческих работ – куда от неё. Ксавье проверял их за огромным старинным письменным столом. «Даже – говорит – неловко было – за таким столом люди романы пишут, а я первокурсную математику проверяю...»

А Софи притащила мне банку анчоусной пасты из Лаванду – из наших августовских мест – они там неделю жили – пусто – никого на приморских тропах, а с острова Поркро, – высокого холма, торчащего из моря, видны в чистом небе снежные Альпы. В Лаванду была квартира у родителей её Венсана – они её продали, чтоб помочь обзавестись жильём Венсанской сестре.

А ещё она мне принесла мешок картошки, лежит на столе в офисе, – и пахнет свежей землёй. Картошка от бабушки из Вандеи. Там знаменитая картошка, – её надо не чистить, в крайнем случае разрезать пополам, а то и целыми картошинами тушить в масле – и тогда аромат, и на вкус с оттенком сладости. С удовольствием мне Софи про картошечку эту рассказывала.

Я всегда говорю, что французы, как грузины, – у каждого кто-нибудь да в деревне живёт – а там уж у кого черешня, у кого картошка, у кого виноград...

Трудно сейчас себе представить, что в пятидесятые-шестидесятые, даже и в семидесятые, люди, не влезая в особые долги, обзаводились приморскими домами – дёшево это было... Родители Венсана – вьетнамские эмигранты – оказались во Франции после войны. Начали работать и купили каникулярную приморскую квартирку.

Когда Софи с Венсаном только познакомились, это жильё ещё не было продано, и они на первые общие каникулы там жили, и вот год назад они вернулись в Лаванду, уже в съёмную квартиру, а в будущем году собрались вместо того, чтоб плавать на Поркро на кораблике, прямо там и жить.


Одной жопой мало где уместишься, а хочется ногами и туда, и сюда – и тот пейзаж, и этот приручить, потрогать, – погладить холм по лесистой спинке – и там, и сям, и возвращаться, возвращаться – как теперь без макового поля справа от крыльца, синего холма на горизонте – а три недели назад и не знали мы про холм, про маки, про огромные черешневые сады...

Когда–то мне очень хотелось обойти пешком через мысы всю Бретань.

А как не позавидовать Колькиной-Юлькиной Корсике – где красные скалы над морем, и они даже прошли там маршрут, где пришлось слегка карабкаться.

В последние наши с Джейком каникулы мы попали на Корсику из Сардинии – увидели Корсику прозрачным утром силуэтом из моря и поплыли туда. А там хлопали глазами, плавали до упаду, один раз еле вылезли, оказавшись в бухте среди подводных камней после бури, когда ветер уже утих, а глубинные волны – нетещё качались. И когда в городке Кальви увидели из моря, из воды снежную гору – сказали друг другу – теперь на каникулы только сюда. С тех пор я не была на Корсике, подозреваю, что Джейк тоже не был.

По Машкиным словам папин девяностолетний друг Сергей Иваныч говорит – путешествовать надо в телеге с самоваром.

Васька два раза съездил из Ленинграда в Пицунду на велосипеде – сумки через раму, палатка, – и вперёд.

Пейзаж приручается пешком, или на велосипеде...

Когда мы с Васькой познакомились, он после инфарктов почти не ходил. Потом начал, я его растолкала, расходила. И по 20 километров случалось, а уж по двенадцать-пятнадцать в девяностые чуть не каждый викенд. Медленно только... Но мы и по восемь часов гуляли...

Но чтоб в телеге с самоваром, чтоб пешком по мысам, да даже, чтоб на машине неспешно – там пожить, сям, погулять-погулять и дальше поехать – откуда ж время взять.

А на велосипеде – куда за велосипедом ньюфихам – Нюше, Кате – им степенно трюхать, а не бежать...

За окном машины бегут деревья и поля, за окном нашего с Васькой дома качается тополь... За офисным окном сирень да орешник прижались к рыжей стене.

Не люблю я Кундеру, кроме единственной книжки, а за неё – да просто за название – я бы Нобелевку дала...

«Непереносимая лёгкость бытия» – непереносимая хрупкость бытия...
mbla: (Default)
Недавно за обедом Ксавье изрядно меня повеселил рассказом о своём летнем путешествии по Киргизии (всё ж легче произнести, чем Кыргызстан, где аж дважды «рот раздирает до ушей небывалый, невозможный звук «ы»»). Он провёл там три недели – втроём они путешествовали – как сказал Ксавье – он ездил с подругой и с подругой детства.

Прилетели в город Бишкек, заранее по интернету найдя жильё в чём-то вроде B&B, который держит пара тамошних русских. Парень работает программистом, а девчонка дизайнером, оба очень дружелюбные и говорят по–английски.

Прожив в Бишкеке несколько дней, собрался Ксавье со спутницами в Ферганскую долину, в город Ош. Добрый владелец жилья отправился вместе со своими постояльцами на базар выбирать не самовар, а экипаж с шофёром, такой, чтоб по возможности в пути не развалился. Он тыкал стоявшие у рынка старые вёдра в бока и колёса, и выбрал какой–то джип, который несмотря на заслуженный исцарапанный вид, стоял крепко и должен был сослужить службу. И действительно через 7 с чем–то часов душевытрясательной дороги ребята в Ош прибыли. Сняли жильё в довольно богатом доме.

По словам Ксавье Бишкек – город как город, а Ош, на границе с Узбекистаном и Таджикистаном, место богомольное – и пять раз в день все жители дома, где они поселились, отправлялись в мечеть на молитву, оставляя дом совершенно без присмотра – хоть всё имущество выноси.

Ош – город приятный и красивый, и Кзавье задумчиво сказал своим девочкам, что вроде бы незаметно никаких тут этнических конфликтов – здесь и киргизы, и таджики, и узбеки. Но девицы, внимательней читавшие путеводитель, сообщили ему, что в 2005–ом вообще–то на улице в Оше сожгли 8 таджиков, а так, конечно, ничего не заметно.

Возле Оша самый большой в мире ореховый лес, и ребята решили пожить там дня два в палатке, а для этого всё сначала разузнать в туристском бюро, которое представляло собой несколько топчанов под платанами во дворе. Кстати, Ксавье выучил два русских слова: топчан и маршрутка, а от слова маршрутка даже произвёл глагол – marcheroutiner – это ехать куда–нибудь в бензинной вони, и чтоб душу вытрясало без остатка.

Как истинный пашА, Ксавье послал в офис девиц договариваться, а сам, как в известной истории про еврея и нескольких жён, взял раскладушку и пошёл в сад.

Когда через полтора часа девицы всё ещё не вернулись, он отправился их искать – они сидели на топчане в туристском офисе очень рассерженные, а офисный сотрудник пребывал в полном недоумении – ну, никто же с женщинами не договаривается, и он им давно твердит, чтоб мужика привели!

В Оше ребята познакомились с голландцами, которые на древнем джипе решили проехаться по дороге (естественно, неасфальтированной) в Таджикистан через горы. Дорога в колдобинах, взбирается на 3900, зимой там -40, так что промерзает она насквозь, ну и в результате буйства стихий дорогой её иногда сложно назвать (Колька сказал, что она именуется торжественно Памирский тракт). Места вокруг абсолютно пустынные. Дикие горы.

Однако люди встречаются, и весьма часто. Велосипедисты.

На мой вопрос, откуда они берутся, Ксавье ответил, что первый встреченный был из Фонтенбло, с приятелем из Лиона, а вообще собрались там все европейские полоумные. Конечно, впрочем, не все – не один Памирский тракт на свете есть, разные у полоумных возможности. И не только европейские – следующим ими встреченным оказался девятнадцатилетний ново-зеландец. Он ухитрился не взять с собой длинных штанов – на этой высоте с соответствующей температурой по ночам и соответствующим солнцем днём...

Большинство велосипедистов ездят там по двое. Ново-зеландец был один. И ещё в одиночестве путешествовала англичанка на «веспе». С ней ребята познакомились, когда она возле своего мотороллера сидела на корточках и шарила руками в дорожной пыли. Естественно, завидев кого-нибудь на обочине, все останавливаются, – мало ли какая помощь нужна. Когда ребята вышли к ней из машины, она очень сердито сказала: “I’ve lost my keys”. Потом, впрочем, пояснила, что это не слишком страшно, потому что завести свой мотороллер она и без ключей может – достаточно его пихнуть в жопу. Но домой в Англию ей хотелось вернуться с ключами.

Ещё Ксавье видел людей, которые ленились мазаться кремом от солнца. Один по его словам был радиоактивно красного цвета, и по мнению Кзавье останется без носа в результате такого идиотского поведения.

На границе с Таджикистаном джип остановили, и таможенник на английском языке зачем–то потребовал, чтоб ему показали все наличные деньги. Было очень неуютно. Пустота, никого, и таможенник каждую купюру зачем–то рассматривает на просвет. Всё вернул, напутственно и торжественно произнёс: «control is control».

Голландцы-джиповладельцы остались в Таджикистане, а Ксавье со спутницами стали искать, кто их обратно отвезёт – отправились, как водится, на базар и нашли таджикское семейство, ехавшее по своим делам в Киргизию. На обратной дороге его совершенно поразили таджикские маленькие дети – они втроём девять часов тихо ехали в багажнике.

Вернувшись в Киргизию, ребята провели несколько совершенно курортных дней на Иссык–Куле, а потом ещё пять дней в горах. У них было намечен поход – опять на серьёзной высоте – 3600–3900.

На Иссык–Куле они познакомились с чешскими студентами и отправились в поход вместе. Одну ночь провели в базовом альпинистском лагере под пиком Ленина. Красота – говорит – невероятная – огромная пирамида красного камня. И ещё Ксавье глаз не мог отвести там от самого современного легчайшего альпинистского оборудования.

Наутро один из чехов с совершенно ошарашенным видом схватил его за рукав: «Видишь этого человека – спросил он, указывая пальцем на незнакомого Ксавье мужика возле альпинистской палатки – это мой препод, электронику у нас ведёт».

Поход удался на славу, только Ксавье забыл как малокомфортно тащить на высоте семнадцатикилограммовый рюкзак.

***
На мой вопрос, куда он собирается следующим летом, он ответил, что ещё не знает, куда ему захочется!
mbla: (Default)
Ксавье, тот самый мой приятель, который зимой, утопая в снегу, бродил по горам Болгарии, летом с двумя подружками собирается в Кыргызстан.

Втроём в пеший поход по Иссык-Кулю.

По западному Кыргызстану он уже бродил, по Узбекистану тоже.

Границу дружеской компанией они в прошлый раз переходили пешком с очень немаленькими рюкзаками.

Пограничники поинтересовались, к какому подразделению ребята относятся.

???
ну вы же французы, так значит из «врачей без границ».

Услышав, что никакие не врачи, а просто путешествуют, пограничники крайне удивились.

Ксавье говорит, что билеты страшно дешёвые (за 600 евро десять часов полёта), красота невероятная, и ещё сообщил, что в прошлый раз они съели там барана, потом подумал и поправился: несколько баранов.

...

Некоторые за 10 часов лёта, а другие всего за 6 машины – в Дордонь, к Анри с Моник. Интернета в толстостенном доме нет... Почту буду читать на телефоне, а появляться вряд ли. До воскресенья 17-го – в мае у нас сплошные праздники...
 
mbla: (Default)
Кcавье, – милейший мужик, преподаватель математики, лет тридцати пяти, а по ощущению из поколения постарше, из полухипушников, болтающихся в каникулы с палаткой хоть по Перу, хоть по провинциальной Франции, – как карта ляжет, живущий преподаванием там-сям, и с удовольствием, – без постоянного места, – не защитившийся, потому что слишком много по миру шлялся, но при этом иногда вдруг чего-то научное читающий для кайфа, с лёгкой ностальгией по шестидесятым, в которые не жил.

В пятницу нам впервые после Рождества удалось вместе пообедать, и не на бегу. И Кcавье с кайфом рассказал, как он в Рождественские каникулы в Болгарии по горам ходил.

Лет десять назад он отправился с тогдашней подружкой туда в горы погулять – просто из любопытства. И они познакомились и подружились с болгарскими в-горы-ходящими ребятами. С тех пор он стал довольно часто туда ездить, в эту ходячую компанию, но до сих пор летом. А сейчас вот зимой. Говорит, что там размеченные тропы по французскому образцу – наша красно-белая разметка. И по этим тропам в горах по снегу (разметка на торчащих шестах) они всерьёз ходили в -19, и не на лыжах, а пешком.

Причём специальной обувки, плоских и широких «ракеток», которые сверху на ботинки надеваются, там, у чёрта на куличиках, куда они забрались, не продавали, потому что ничего там не продавали за отсутствием магазина, а в Софии за 70 евро покупать их они не стали.

Приют, где они сначала поселились, на 1900, куда они в те самые -19 поднялись с девятисот – перепад в мороз неслабый – по подобию гравийной дороги, присыпанной снегом, – знаю такие в Альпах, по ним на открытых американских джипах времён второй мировой подвозят в приюты жратву и питьё.

А оттуда в такие же морозы они ходили по тропам круговыми маршрутами, большей частью по лесу – говорит, один день был, когда они брели по снегу, проваливаясь по колено – в горных ботинках –тут уж два часа за все восемь сойдут.

На Новый год ребята отправились в приют получше – не нары двухэтажные, а комнаты с кроватями, – по дороге повстречались с застрявшим джипом – феерическое, говорит Кcавье, было зрелище, – из старого кино – человек двадцать толкают в жопу джип и прут его на руках в гору.

А в приюте что-то вроде вроде музея коммунизма – по стенкам развешаны анекдоты, картинки, какие-то дурацкие артефакты того времени, и фильмы крутят в тему.

Один фильм по истории про то, как вышли рыбаки в море, поймали крохотную рыбёшку и сообщили в низовую партийную организацию,что отловили дельфина, та наверх передала, что пойман кит, а уж в ЦК узнали, что рыбаки из рыболовецкого сообщества «Красная жопа» выловили неизвестное науке морское чудище.

Я ему рассказала про то, что нашему папе, который в конце шестидесятых и в семидесятые рассчитывал электрическую часть атомных реакторов и по этому поводу ездил в командировкии в соц. страны, куда эти реакторы поставляли, Болгария была удивительно мила, несмотря на то, что в девятиэтажном доме, где он жил, не только часто ломался лифт, но и водопровод иногда не работал, и тащили воду по лестнице, стараясь не расплескать половину. Да и любимую отвёртку у папы там спиздили. Пришёл на работу, отвёрточку на пол положил – отвернулся-повернулся – нету отвёрточки. Когда я повела папу в греческий ресторан в Париже, он сказал, что очень похоже на софийские ресторанчики.

Ещё у папы милый там был разговор на гороховом поле возле автобусной остановки, где в ожидании автобуса он подъедал сладкий и вкусный зелёный горошек из стручков. Его какой-то мужик окликнул с вопросом, зачем он ест такое дермо. Папа ему – «почему ж дермо, вот ваша страна банки с этим прекрасным продуктом всюду продаёт». А мужик в ответ, что если б дермо в банках можно было б продать, так тоже б продавали.

А море болгарское Кзавье ужасно ругал – говорит, такая же гадость, как в Испании – понастроили отелей по берегу, забетонировали – и привет!

October 2017

S M T W T F S
1234 567
89 1011 121314
1516 1718 192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 23rd, 2017 11:24 am
Powered by Dreamwidth Studios